Новая страница 1

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Ольшевская Анна Владимировна

Нормативно-правовые основы деятельности

органов внутренних дел по обеспечению

защиты конституционных прав и свобод

человека и гражданина автореф. дис. на

соиск. учен. степ. к.ю.н.

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

к.ю.н.

Специальность 12.00.02

Москва - 2004

Российская государственная библиотека, 2006 (электронный текст)

На правах рукописи Исх.№ 43/1/2985 от 2 ноября 2004 г.

Ольшевская Анна Владимировна

НОРМАТИВНО-ПРАВОВЫЕ ОСНОВЫ

ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ОРГАНОВ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ ПО

ОБЕСПЕЧЕНИЮ ЗАЩИТЫ КОНСТИТУЦИОННЫХ

ПРАВ И СВОБОД ЧЕЛОВЕКА И ГРАЖДАНИНА

Специальность: 12.00.02 - Конституционное право;

Муниципальное право

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Москва - 2004

час. на заседании

i 4 г. в

Защита сое т «е< Ч » 0£/£О-£)АлЯ

ртационного совета по присуждению у

диссертационного совета по присуждению ученой степени доктора юридических наук Д 203.019.02 при Московском университете МВД России (117437, Москва, ул. Академика Волгина, 12).

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Московского универ
ситета МВД России. г"7

Авторефератразослан «gC7 » ЦЛ)с£3)К*-* 2004 г.

3 ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. В современном мире вопросы, связанные с защитой прав человека и гражданина, стоят в одном ряду с такими глобальными проблемами человечества, как терроризм, международная безопасность, сохранение окружающей среды и др. При этом интерес к проблеме прав человека и гражданина с течением времени не только не ослабевает, но и усиливается.

Курс на создание правового государства, утверждение демократических принципов управления обществом невозможен без признания в России прав и свобод человека. Вступив в начале 90-х годов XX века на путь демократических преобразований, Российская Федерация провозгласила в Конституции Российской Федерации приоритет прав личности над государственными интересами, что обусловило не только изменение всей нормативно-правовой базы организации и деятельности государственных органов, но и переориентацию их на службу интересам общества, защиту прав человека. Эти приоритеты актуальны и сегодня. Как отметил в ежегодном послании Федеральному собранию РФ Президент Российской Федерации В.В. Путин, «...необходимо повышать эффективность деятельности органов власти, и прежде всего в удовлетворении законных интересов граждан...»^1.

Одним из наиболее действенных инструментов, обеспечивающих государственную охрану прав и свобод человека, являются правоохранительные органы. Их особое место обусловлено тем, что правоохранительные органы располагают необходимыми правовыми, организационными и материальными средствами, с помощью которых может осуществляться защита прав человека и гражданина.

Вместе с тем указанные правовые, организационные и материальные средства нередко выступают в иной роли, не имеющей ничего общего с за-

¹ Ежегодное послание Президента Российской Федерации В ранию Российской Федерации // Российская газета. 2004. 27« ая ШБЛ ИОТЕЦЛ

щитой прав человека. Особенно данная тенденция проявляется в странах, где господствуют антидемократические режимы, правоохранительные органы ориентированы на применение исключительно карательных функций. Однако и во вполне благополучных с точки зрения уважения прав человека странах особые средства, могут использоваться в целях, противоположных демократическим устремлениям.

Проблема искоренения нарушений прав и свобод человека актуальна для всего мирового сообщества. Нарушения прав человека не являются редкостью и в практике работы сотрудников органов внутренних дел России. Это свидетельствует, с одной стороны, о несовершенстве нормативно-правовых основ деятельности в данной сфере, с другой - об отсутствии эффективного механизма претворения в жизнь действующих актов. Проблема осложняется тем, что не все нормативно-правовые акты, регулирующие в настоящее время внешнюю и внутриорганизационную деятельность органов внутренних дел, отражают положения Конституции Российской Федерации в части обеспечения и защиты прав человека и гражданина. Такое несоответствие негативно отражается на деятельности ОВД. Вместе с тем, Конституция РФ, имеющая прямое действие и высшую юридическую силу, должна служить ориентиром при разработке, принятии и реализации нормативно-правовых актов, регулирующих деятельность органов внутренних дел, вне зависимости от политических и иных факторов.

В этой связи исследование нормативно-правовых основ функционирования органов внутренних дел по защите прав и свобод человека и гражданина весьма актуально. Предложения по приведению отдельных актов в соответствие с конституционными гарантиями прав человека позволят не только оптимизировать деятельность органов внутренних дел, но и будут способствовать укреплению демократии в Российской Федерации

Цель и задачи исследования. Основной целью диссертации является раскрытие и анализ конституционно-правовых основ нормативно-правового обеспечения прав и свобод человека и гражданина органами внутренних дел.

Поставленная цель потребовала решения следующих задач:

проанализировать существующие научные подходы к пониманию нормативно-правового обеспечения защиты конституционных прав и свобод;

раскрыть социально-юридическую сущность фундаментальных понятий в области защиты прав и свобод человека как объекта деятельности органов внутренних дел;

разработать и сформулировать предложения о внесении изменений в законодательство по вопросу введения специальной процедуры предварительной правовой экспертизы Конституционным судом Российской Федерации проектов законодательных актов, которые предусматривают ограничение или иное неблагоприятное воздействие на состояние защищенности прав человека и гражданина, в плане соответствия такого проекта положениям 2 Главы Конституции Российской Федерации;

разработать и внести конкретные предложения по поводу принятия Концепции деятельности Министерства внутренних дел Российской Федерации по защите прав и свобод человека и гражданина;

проанализировать состояние и перспективы развития конституционных основ нормативного обеспечения деятельности органов внутренних дел по защите прав человека в рамках административной, уголовно-правовой и оперативно-розыскной деятельности;

разработать конкретные рекомендации по совершенствованию конституционно-правовых основ нормативно-правового обеспечения защиты прав человека органами внутренних дел в сферах административной, уголовно-правовой и оперативно-розыскной деятельности.

Методологические основы исследования. Характер задач, поставленных в диссертационном исследовании, определил необходимость комплексного использования научных методов, из которых основополагающим и интегрирующим явился всеобщий диалектический метод познания. Для раскрытия теоретических аспектов рассматриваемой проблематики использовались системно-правовой и структурно-функциональный методы исследования. При анализе

правового механизма и форм ограничения прав человека применены системный и сравнительно-правовой методы.

Объект и предмет исследования. В качестве объекта диссертационного исследования являются общественные отношения, вытекающие из деятельности органов внутренних дел в сфере обеспечения прав человека и гражданина. Предметом исследования являются конституционно-правовые аспекты нормативного обеспечения и деятельность органов внутренних дел по защите прав человека и гражданина.

Степень научной разработанности темы диссертации. Теоретическими источниками настоящего исследования явились труды отечественных ученых в области конституционного, административного права, политологов, социологов.

Наиболее общие теоретические основы рассматриваемой проблематики представлены в работах таких авторов, как С.С. Алексеев, В.В. Альхименко, М.В. Баглай, Ю.А. Дмитриев, Д.А. Злато польский, О.А. Игнатов, В.Я. Кикоть, В.М. Курицын, Е.А. Лукашова, В.П. Малахова, В.Н. Казакова, В.Е. Чиркин и др.

В числе работ, непосредственно касающихся рассматриваемой проблематики, использованы работы П.В. Анисимова, Л.Ш. Берекашвили, В.Н. Бутыли-на, И.И. Ветрова, И.В. Витрука, О.А. Галустьяна, К.К. Гасанова, И.Н. Глебова, В.Н. Григорьева, В.В. Гущина, А.В. Иванченко, В.П. Игнатова, В.А. Карташки-на, И.Ш. Килясханова, С.Я. Лебедева, И.П. Левченко, А.С. Мордовец, Л.Я. Морозовой, А.С. Прудникова, И.В. Ростовщикова, В.Н. Фадеева, В.И. Червонюка, А.П. Шергина и др.

Эмпирическую и нормативную базу исследования составили результаты изучения:

Конституции РФ, международно-правовых актов, нормативных правовых актов органов государственной власти и управления РФ, в том числе документов ведомственного характера (приказы МВД России);

материалов статистической отчетности, опубликованных в сборниках

ВНИИ МВД России, а также периодических ведомственных изданиях МВД России;

результатов социологических исследований, нашедших отражение в средствах массовой информации по предмету исследования; фактологического материала, относящегося к предмету диссертации.

Научная новизна заключается в том, что данная диссертация является монографическим исследованием, которое на теоретическом и прикладном уровне рассматривает вопросы нормативно-правового обеспечения защиты конституционных прав и свобод человека и гражданина органами внутренних дел Российской Федерации, а также повышения его эффективности в современных условиях. В связи с этим автором раскрываются следующие аспекты: в параметрах формирования теоретической базы проанализированы понятия обеспечения, ограничения, защиты и ущемления прав человека с общефилософской и правовой позиций, в связи с чем выявлено их соотношение; в целях более полного отражения положений Конституции РФ и нормативно-правовых актов, регулирующих деятельность ОВД по обеспечению и защите прав человека, формулируются базовые положения специальной процедуры предварительной правовой экспертизы Конституционным судом Российской Федерации проектов законодательных актов, которые предусматривают ограничение или иное неблагоприятное воздействие на состояние защищенности прав человека и гражданина, в плане соответствия такого проекта положениям Главы 2 Конституции Российской Федерации; разработаны основные положения проекта Концепции деятельности Министерства внутренних дел Российской Федерации по защите прав и свобод человека и гражданина.

Кроме этого в диссертации нашли отражение некоторые рекомендации по совершенствованию отдельных нормативно-правовых актов, регулирующих деятельность органов внутренних дел в плане повышения эффективности защиты конституционных прав и свобод.

На защиту выносятся следующие положения и выводы:

1. Эффективная защита конституционных прав и свобод граждан предполагает законодательное закрепление специальной процедуры предварительной правовой экспертизы Конституционным судом Российской Федерации проектов законодательных актов, предусматривающих ограничение или иное неблагоприятное воздействие на состояние защищенности права и свобод человека и гражданина в соответствии с положениями 2 Главы Конституции Российской Федерации. В этой связи предлагается ст. 3 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде РФ» изложить в следующей редакции: « Конституционный Суд Российской Федерации по представлению соответствующих комитетов Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации осуществляет предварительную правовую экспертизу законопроектов, содержание которых предусматривает ограничение прав человека и гражданина или иное неблагоприятное воздействие на состояние защищенности прав человека и гражданина».

2. Конкретизация перспективных нормативно-правовых мер обеспечения органами внутренних дел правовой охраны и защиты конституционных прав и свобод граждан может быть закреплена в Концепции деятельности Министерства внутренних дел Российской Федерации, в которой предлагается закрепить общие принципы деятельности органов внутренних дел Российской Федерации в сфере защиты прав человека, среди которых: принцип ориентированности деятельности на объективные потребности общества в целом и личности в частности; принцип минимизации риска ущемления прав человека со стороны органов внутренних дел при осуществлении ими профессиональной деятельности; принцип ориентированности деятельности ОВД на повышение доверия к сотрудникам милиции; принцип сотрудничества с гражданами в раскрытии и расследовании преступлений и правонарушений; принцип обязательности возмещения морального и материального вреда, причиненного незаконными и заведомо неадекватными действиями сотрудников органов внутренних дел.

3. Зарубежный опыт организации защиты прав и свобод человека и
гражданина органами внутренних дел может быть использован для совершен
ствования политической и правовой базы, регламентирующей контрольные
функции органов власти в Российской Федерации.

Тем не менее, его применение должно быть скорректировано в соответствии с традициями российского законодательства.

4. На основе соотношения положений Главы 2 Конституции Россий
ской Федерации и положений Федерального закона РФ от 12 августа 1995 г.
«Об оперативно-розыскной деятельности» обосновывается предложение о вне
сении в ст. 12 данного закона изменений, в соответствии с которыми в том слу
чае, если лицу, в отношении которого осуществлялись оперативно-розыскные
мероприятия, стало известно о их проведении от третьих лиц, предоставить
данному лицу право требовать у соответствующих органов ознакомления его
материалами о личной жизни в случае, если таковые реализованы не были.

5.                        На основании анализа Конституции РФ и действующего российско
го законодательства в части, касающиеся прав человека, выдвигаются предло
жения по внесению изменений в отдельные нормативно-правовые акты, регу
лирующие уголовно-процессуальную деятельность органов   внутренних дел,
предусматривающих повышение эффективности действия норм Конституции
РФ по обеспечению прав и свобод человека и гражданина в соответствующих
сферах деятельности ОВД; в частности, представляется необходимым конкре
тизировать положения ст. ст.   182,   183 УПК РФ, раскрыв понятие «обстоя
тельств, не терпящих отлагательства» применительно к производству обыска и
выемки без санкции судьи; также внести изменения в ст.217 УПК РФ, где четко
установить разумные сроки ознакомления с материалами уголовного дела, что
позволит не допустить произвольного ограничения обвиняемого в указанном
праве, а также будет препятствовать умышленному затягиванию сроков озна
комления с материалами уголовного дела.

Апробация исследования. Диссертация подготовлена и обсуждена на кафедре конституционного и муниципального права Московского университета

МВД России. Материалы диссертационного исследования вошли в курс фондовых лекций по конституционному праву РФ в Московском университете МВД России по теме: «Защита конституционных прав и свобод человека и гражданина органами внутренних дел. Основные идеи, изложенные автором в данном диссертационном исследовании отражены: в научных публикациях; докладывались диссертантом на научно-практической конференции адъюнктов и соискателей Московской академии МВД РФ в 2001 г. «Вопросы совершенствования правоохранительной деятельности органов внутренних дел». Материалы диссертационного исследования были внедрены в практическую деятельность одного из подразделений ГУВД г.Москвы.

Структура диссертации обусловлена предметом, целями и задачами исследования. Диссертация состоит из введения, двух глав, включающих 6 параграфов, заключения и библиографии.

СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ.

Во введении обосновывается актуальность рассматриваемой темы, состояние научной разработанности и научная новизна, методологические, теоретические и практические основы, цели и задачи диссертации, её практическая значимость.

Первая глава - «Конституционные основы нормативно-правового обеспечения защиты прав и свобод человека и гражданина органами внутренних дел» - включает в себя три параграфа.

В первом параграфе исследуется институт защиты прав и свобод человека и гражданина как объект деятельности органов внутренних дел в ракурсе конституционно-правового анализа.

Среди органов исполнительной власти особое место в решении задач по обеспечению прав и законных интересов граждан занимают правоохранительные органы. Особое место и особое значение данных органов обусловлено не-

обходимостью защищать личность от необоснованных и противоправных посягательств как со стороны отдельных индивидов, так и со стороны государственных органов, допускающих ущемления прав граждан. Значительную роль в обеспечении прав человека играют органы внутренних дел. Многообразие функций и задач, а также «приближенность» к повседневной жизни граждан делают их центральным звеном в системе защиты прав личности от противоправных посягательств. Функционирование различных структурных звеньев Министерства внутренних дел в большинстве своем подчиненно борьбе с различного рода правонарушениями, каждое из которых посягает на провозглашенные Конституцией РФ и законодательными актами права и свободы человека.

Обеспечение прав человека органами внутренних дел включает две стороны, два направления, которые, выступая как самостоятельные элементы деятельности этих органов, тем не менее, находятся в неразрывной связи друг с другом. Речь идет об ограничении и о защите прав человека. Понятие ограничения прав нельзя отождествлять с понятием их ущемления, хотя, и то и другое имеет место в деятельности органов внутренних дел. Однако правовая категория ограничения прав и свобод проявляется в том, что ограничительные меры реализуются в соответствии с законодательством и подзаконными актами, принятыми во исполнение конституционных предписаний. В работе анализируются различные точки зрения на проблему соотношения понятий «обеспечение» и «защита» прав человека, и обозначается собственная позиция автора по данному вопросу. В рассматриваемом параграфе затрагивается также вопрос о конституционных гарантиях прав человека. Как известно, конституционные формулировки гарантий различны, подчас достаточно расплывчаты и неконкретны, в силу чего все больше укореняется подход, который подразделяет (условно) эти гарантии на две группы: общие гарантии и конституционные гарантии правосудия (специальные).

Несмотря на то, что подавляющее большинство нормативно-правовых актов, регулирующих деятельность органов внутренних дел, закрепляют поло-

жения, связанные с правами человека, в настоящее время отсутствует единый концептуальный взгляд на деятельность органов внутренних дел в этой сфере. Иными словами, в рамках правового регулирования не принято ни одного акта, который бы устанавливал общие принципы деятельности органов внутренних дел по защите прав человека, нормативно определял бы защиту законных интересов личности как приоритет такой деятельности. Представляется, что на нормативном уровне должны быть отражены место и роль каждого подразделения, каждой службы системы органов внутренних дел России в обеспечении прав и свобод человека и гражданина.

В связи с этим необходимо разработать в масштабе Указа президента или постановления правительства Российской Федерации концепцию деятельности МВД Российской Федерации, в которой бы отражались перспективные направления совершенствования деятельности органов внутренних дел по защите прав человека, указывались бы роль и место каждой службы в данном процессе, и утвердить ее на уровне Указа президента или постановления правительства.

Концепция должна включать:

определение защиты прав и свобод человека и гражданина, а также законных интересов личности как приоритетных направлений деятельности Министерства внутренних дел Российской Федерации;

определение фундаментальных понятий как «обеспечение прав человека органами внутренних дел», «защита прав человека органами внутренних дел», «деятельность органов внутренних дел по обеспечению прав человека»;

общие принципы деятельности органов внутренних дел Российской Федерации в сфере защиты прав человека, как-то:

ориентированность на объективные потребности общества в целом и личности в частности;

минимизация риска ущемления прав человека со стороны органов внутренних дел при осуществлении ими профессиональной деятельности;

ориентированность органов внутренних дел на повышение доверия к сотрудникам милиции;

сотрудничество с гражданами в раскрытии и расследовании преступлений и правонарушений;

обязательность возмещения морального и материального вреда, причиненного незаконными и заведомо неадекватными действиями сотрудников органов внутренних дел;

определение места и роли в обеспечении прав и свобод человека и гражданина подразделений криминальной милиции, следственных подразделений, экспертно-криминалистических подразделений.

Во втором параграфе рассматриваются положения Конституции Российской Федерации как правовой базы деятельности органов внутренних дел по защите прав и свобод человека и гражданина.

В любом современном демократическом государстве конституция выступает в качестве центрального и наиболее авторитетного акта, главной задачей которого является закрепление общих принципов организации власти и взаимоотношений ее с обществом. Именно последний аспект обусловливает особое место конституционных норм в правовом механизме обеспечения прав человека и основных свобод. В демократическом государстве взаимоотношения власти и общества базируются, прежде всего, на признании и соблюдении взаимных прав и обязанностей, которые в наиболее общем виде сформулированы и закреплены в национальных конституциях.

В диссертации анализируются отдельные права и свободы человека, закрепленные Конституцией РФ, в контексте места и роли органов внутренних дел в их обеспечении и защите. В частности, отмечается, важная роль органов внутренних дел в числе иных государственных органов в обеспечении конституционного права человека на жизнь. Многочисленные нормативно-правовые акты закрепляют данное положение в виде задач и функций органов внутренних дел как в целом, так и отдельных подразделений.

Помимо законов, регулирующих деятельность милиции, нормы, предусматривающие конкретные меры по обеспечению права человека на жизнь, закрепляются в законодательных актах, имеющих значения для деятельности линейных и отраслевых подразделений и служб. К ним относятся положения Федерального закона «О безопасности дорожного движения», Федерального конституционного закона «О чрезвычайном положении», Федерального закона «О защите населения и территорий от чрезвычайных ситуаций природного и техногенного характера» и др.

В параграфе анализируются вопросы защиты органами внутренних дел прав человека, которые помимо законодательного закрепления подробно регламентируются в специализированных подзаконных нормативно-правовых актах, конкретизирующих как конституционные положения, так и положения законодательства. Выявлены многочисленные факты несоответствия духа и буквы нормативно-правовых актов, регулирующих деятельности органов внутренних дел, положениям Конституции Российской Федерации и сформулированы основные меры по их устранению.

Проведенный анализ позволяет обосновать тезис о необходимости разработки концепции деятельности МВД Российской Федерации, в которой бы отражались перспективные направления совершенствования деятельности органов внутренних дел по защите прав человека, указывались роль и место каждой его службы в данном процессе.

Третий параграф посвящен вопросам использования международных стандартов при защите прав и свобод человека и гражданина органами внутренних дел.

Международные гарантии являются важнейшими правовыми предпосылками демократизации деятельности правоохранительных и судебных органов в разных странах. В этой связи рассмотрены положения основных международно-правовых документов, которые в настоящее время закрепляют общепри-

знанные стандарты прав человека и гражданина в контексте деятельности правоохранительных органов, в частности, органов внутренних дел Российской Федерации. Особое внимание уделено анализу Всеобщей декларации прав человека (1948 г.), Международного пакта о гражданских и политических правах, Международного пакта о социально-экономических и культурных правах (1976 г.), Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (1950 г.). Отмечается высокий уровень разработанности международных гарантий защиты прав человека и гражданина, в том числе и от неправомерных действий сотрудников правоохранительных органов. Важность этих норм прежде всего в том, что они устанавливают общие стандарты вмешательства органов внутренних дел в сферу прав человека при решении поставленных перед ними задач.

В диссертации подробно анализируются положения ч.4 ст. 15 Конституции Российской Федерации, согласно которым общепризнанные нормы и принципы международного права служат составным элементом правовой системы России. Констатируется законодательная неурегулированность вопроса о том, что является общепризнанными нормами и принципами международного права, исследуются различные точки зрения на понятие общепризнанности, поскольку это имеет важное значение для реализации положений указанной нормы.

Необходимо, на наш взгляд, разъяснить смысл конституционного понятия «общепризнанные нормы и принципы международного права», с тем, чтобы конкретизировать приоритеты в формировании отечественной нормативно-правовой базы по защите прав человека.

Предлагается следующая трактовка данного понятия. Под общепризнанными нормами и принципами международного права необходимо понимать прежде всего основополагающие международные соглашения в области прав человека: Устав ООН, Всеобщую декларацию прав человека, Пакт о гражданских и политических правах. Иные международные соглашения должны при-

знаваться источниками общепризнанных норм о правах человека постольку, поскольку они соответствуют трем вышеназванным актам.

Анализ показывает, что в регулировании деятельности органов внутренних дел в нашей стране международные нормы занимают опосредованную позицию, преломляясь сквозь призму отечественного законодательства. В целом такое положение соответствует интересам Российской Федерации. Однако представляется целесообразным разработать концепцию, согласно которой общепризнанные международные нормы и принципы, касающиеся защиты прав человека, имели бы прямое действие в отношении деятельности правоохранительных органов РФ, и в частности органов внутренних дел.

Нужно отметить, что в российском законодательстве, регулирующем деятельность правоохранительных органов (в частности органов внутренних дел), положения ч.4 ст. 15 Конституции РФ сформулированы применительно к конкретной области права. Так, Кодекс об административных правонарушениях РФ (ст. 1.1 гл.2) устанавливает в качестве своей основы общепризнанные нормы и принципы международного права^2. Аналогичным образом подобные положе-

ния отражены в Уголовно-процессуальном и уголовном кодексах РФ. Анализ УК РФ показывает, что многие его нормы базируются на международных соглашениях Российской Федерации о правах человека, а также о борьбе с такими видами международных преступлений, как геноцид, наемничество, распространение наркотиков, терроризм, угон воздушных судов и д.р.

Вторая глава «Нормативно-правовое обеспечение защиты прав и свобод человека и гражданина в процессе осуществления основных функ-ций органами внутреннихдел» включает трипараграфа.

Первый параграф посвящен нормативно-правовому обеспечению

² Федеральный закон РФ от 30 декабря 2001 г. № 195-ФЗ «О введении в действие Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях» //Российская газета. 2001. 31 дек.

защиты прав и свобод человека и гражданина при осуществлении административной деятельности органами внутренних дел.

Административно-правовые отношения между органами внутренних дел и гражданами характеризуются равенством сторон. Последнее предполагает наличие взаимных прав и обязанностей, когда права одного субъекта соответствуют обязанности другого. В этой связи в нормативно-правовых источниках, регулирующих административные отношения, единственным объектом необходимой защиты следует признавать права и свободы граждан.

Нормативно-правовое обеспечение административной деятельности органов внутренних дел осуществляется двумя группами актов: законами и подзаконными актами. Вместе с тем именно в административной деятельности органов внутренних дел наблюдается гораздо больший удельный вес актов подзаконного характера по сравнению с уголовно-процессуальной и оперативно-розыскной деятельностью.

В параграфе подробно рассматривается одно из направлений административной деятельности органов внутренних дел - учетно-регистрационная деятельность. Анализируются положения ряда законов и подзаконных актов, регулирующих данную сферу, в контексте их соответствия гл. 2 Конституции РФ, как-то: Закон Российской Федерации от 25 июня 1993 г. «О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации»; Федеральный закон от 15 августа 1996 г. «О порядке выезда из Российской Федерации и въезда в Российскую Федерацию»; (в ред. ФЗ от 18 июля 1998 г., от 24 июня 1999 г.) Постановление правительства РФ от 4 января 2001 г. «О порядке въезда в Российскую Федерацию, пребывания на ее территории и выезда из Российской Федерации лиц без гражданства, состоящих в гражданстве СССР и проживающих в Латвийской республике, Литовской Республике и Эстонской Республике». По результатам анализа, сделан вывод о несоответствии отдельных положений данных актов конституционным гарантиям прав человека. В частности, существующая норма об обязательной регистрации граждан по месту пребывания, по мнению неко-

торых ученых и правозащитников, ущемляет конституционные права граждан на свободу передвижения.

Говоря о несовершенстве нормативно-правового обеспечения административной деятельности органов внутренних дел, следует указать на норму о возможности прекращения деятельности юридического лица по решению органа исполнительной власти (в том числе органа внутренних дел), которая в настоящее время предусмотрена КоАП РФ, как несоответствующую ст. 34 Конституции РФ. В этом смысле как положительную тенденцию нужно отметить законодательную инициативу правительства Российской Федерации, предложившего принять соответствующие поправки в действующий КоАП РФ, где предусматривался бы только судебный порядок прекращения деятельности юридического лица.

Не менее важной проблемой в нормативном обеспечении административной деятельности органов внутренних дел является несоответствие федеральных и региональных нормативно-правовых актов об административной ответственности. Некоторые субъекты РФ, руководствуясь собственными интересами, продолжают привлекать граждан к административной ответственности на основе актов, противоречащих федеральным законам и Конституции РФ. Всё это негативно сказывается на современной российской действительности, а поскольку наложение административных взысканий входит в прямую компетенцию органов внутренних дел - становится проблемой нормативного обеспечения их деятельности. В диссертации предлагаются конкретные пути устранения такой неблагоприятной ситуации.

Особое внимание уделяется вопросу о защите конституционных прав и свобод человека и гражданина мерами административной ответственности, которые напрямую защищают конституционные положения, в части прав, свобод и обязанностей. Административные наказания назначаются только вследствие нарушений этих положений, если указанные нарушения описаны (названы) в особенной части КоАП РФ. Причем данные нарушения не должны иметь тяжких последствий, причинять существенный вред жизни, здоровью и законным

интересам лица. Таким образом, административные наказания выполняют функцию охраны определенных норм Конституции Российской Федерации, воспитания граждан в духе законности и применяются в целях предупреждения правонарушений, в том числе совершения общественно опасных деяний.

В то же время административное законодательство не только устанавливает ответственность, но и своими нормами создает условия для реализации некоторых конституционных норм. Примером тому может служить обязанность органов и должностных лиц, рассматривающих дела об административных правонарушениях, соблюдать принцип презумпции невиновности в процессе соответствующего производства. Право каждого защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом (ч. 2 ст. 45 Конституции РФ), гарантируется наличием административно-правового института крайней необходимости (ст. 2.7 КоАП РФ).

Во втором параграфе рассматривается нормативно-правовое обеспечение защиты прав и свобод человека и гражданина при осуществлении уголовно-процессуальной деятельности органами внутренних дел.

Расследование преследует двоякую цель: с одной стороны - раскрытие преступлений и привлечение виновных к уголовной ответственности, то есть создание предпосылок для отправления правосудия, с другой - защиту субъективных прав граждан, оказавшихся в орбите уголовного процесса.

Основополагающим принципом уголовного процесса, создающим базу для применения иных принципов, также осуществления уголовно-процессуальной деятельности в целом, является охрана прав и свобод человека и гражданина, поскольку ради решения именно этой задачи в конечном счете создаются и функционируют органы внутренних дел. Демократический принцип охраны прав и свобод человека и гражданина в уголовном судопроизводстве впервые включен в систему принципов российского уголовного процесса. Содержанием его является предусмотренный законом комплекс обязанностей государственных органов и должностных лиц, ведущих уголовное судопроизводство, по обеспечению прав и законных интересов участников процес-

са, восстановлению нарушенных прав и созданию условий для безопасной и беспрепятственной реализации этих прав.

Вместе с тем, в нынешнем Уголовно-процессуальном кодексе РФ отсутствует оптимальный баланс в вопросах обеспечения прав и законных интересов всех участников уголовного процесса. В частности УПК РФ в максимальной степени защищает права обвиняемых, подозреваемых, подсудимых, и в меньшей степени учитывает интересы потерпевших и жертв преступления. Кроме того, авторы Уголовно-процессуального кодекса явно постарались приблизить российские стандарты уголовно-процессуальной защиты обвиняемой стороны к общеевропейским стандартам. Это не позволило учесть весь комплекс проблем, стоящих перед органами расследования, которые, по мнению многих ученых, оказались в условиях действия такого кодекса в крайне невыгодных обстоятельствах. Данное положение, в свою очередь, отрицательно сказывается на качестве расследования. Его сроки затягиваются, в принятии процессуальных решений наблюдается формализм, усложнение процессуальных действий и т.д. В результате интересы отдельных категорий участников уголовного процесса (потерпевших и жертв преступления) серьезно ущемляются, а обвиняемые, подозреваемые и подсудимые оказываются в необоснованно привилегированных условиях.

В свете сказанного можно сделать вывод о необходимости внесения корректив в действующее уголовно-процессуальное законодательство в части регламентации вопросов предварительного расследования. Так, просматривается потребность в отмене письменного порядка уведомления прокурора о задержании, либо в увеличении сроков доставления такого уведомления. Помимо этого необходимо строго урегулировать в УПК РФ сроки ознакомления обвиняемого с материалами уголовного дела. Также целесообразно конкретизировать положения ст. ст. 182,183 УПК РФ, закрепив понятие «обстоятельства, не терпящие отлагательства» применительно к производству обыска и выемки без санкции судьи.

В третьем параграфе анализируется нормативно-правовое обеспечение защиты прав и свобод человека и гражданина при осуществлении органами внутренних дел оперативно-розыскной деятельности.

Одной из характерных черт оперативно-розыскной деятельности является сочетание гласных и негласных методов. Необходимость использования негласных приемов обусловливается направленностью на получение информации о тщательно скрываемых и маскируемых признаках преступной деятельности, которая гласными уголовно-процессуальными способами обнаружена быть не может. В современных условиях роста профессионализма и организованности криминальной среды эффективность борьбы с преступностью во многом зависит от применения прежде всего оперативно-розыскных мер негласного характера, которые позволяют своевременно предотвращать и быстро раскрывать заранее планируемые и подготавливаемые противоправные действия.

Федеральному закону РФ «Об оперативно-розыскной деятельности» одним из главных ее принципов является уважение прав человека. Данный принцип распространяется, прежде всего, на законопослушных граждан, которые могут оказаться в числе близких, родственных связей лиц, ставших объектами оперативно-розыскной деятельности. В отношении этих лиц недопустимы никакие ограничения конституционных прав. Конституционный суд РФ в п.7 сво-его определения от 14 июля 1998 г^3. указывает на недопустимость распростра-

нения оперативно-розыскных мероприятий на лиц, вступающих в контакты с объектом, в отношении которого осуществляется оперативно-розыскные мероприятия, поскольку задача последних установить связи проверяемого лица. В то же время органы внутренних дел порой обязаны осуществлять оперативно-розыскные мероприятия в отношении лиц, находящихся в контакте с основным объектом, так как образом обеспечить раскрытие преступления невозможно. В данном контексте возникает известное противоречие между положениями, за-

³ Бюллетень Конституционного Суда Российской Федерации. 1998. № 8. Ст. 1231.

крепленными в законодательстве РФ, решении Конституционного суда РФ и реальной жизнью. Необходимо на наш взгляд при разрешении этой проблемы учитывать не только интересы конкретного человека, но и интересы государства и общества в целом, которые более всего заинтересованы в раскрытии преступлений и наказании виновных. Поэтому представляется, что в законодательстве должны быть предусмотрены четкие условия и процедуры, распространяющие специальные мероприятия на лиц, вступающих в контакты с объектом, в отношении которого осуществляется оперативно-розыскная деятельность.

В законе отсутствует четко установленное право органов внутренних дел, и в целом правоохранительных органов, осуществлять сбор сведений, относящихся к частной жизни лица, что, на наш взгляд неоправданно, поскольку таким образом обнаруживается несоответствие законодательных предписаний и фактических аспектов, напрямую связанных с осуществлением оперативно-розыскной деятельности. Косвенное закрепление такого права представляется весьма слабым с юридической точки зрения, ибо указанные действия правоохранительных органов затрагивают права и свободы человека прежде всего как личности. Именно поэтому следует внести изменения в действующий закон «Об оперативно-розыскной деятельности» в части прямого и четкого закрепления права органов, осуществляющих такую деятельность, на сбор сведений, относящихся к частной жизни, личной и семейной тайне.

Определенную сложность вызывает вопрос о возникновении права на ознакомление с оперативно-розыскными сведениями в случае частичного прекращения уголовного преследования либо оправдания подсудимого не по всем вмененным составам преступления. Ранее на данный вопрос давался отрицательный ответ: такое право в обозначенных случаях не возникало. Однако с принятием нового УПК РФ появились предпосылки для формирования иного взгляда. В частности, в кодексе предусмотрено, что право на реабилитацию, в

том числе на возмещение вреда, связанного с уголовным преследованием, имеют осужденные в случае полной или частичной отмены вступившего в законную силу обвинительного приговора суда, и прекращения уголовного дела ввиду непричастности их к совершению преступления, отсутствия события преступления, отсутствия в деянии состава преступления и по другим основаниям (ст. 24 УПК РФ). Отсюда следует, что если лицо, осужденное, например, за совершение кражи и убийство, признано надзорной инстанцией непричастным к убийству, оно подлежит реабилитации, а значит (в контексте комментируемой статьи) получает право на доступ к собранным в отношении него в этой части оперативно-розыскным сведениям. В связи с этим нет веских причин для утверждения, что право на реабилитацию не возникает на основании процессуальной аналогии и при частичном прекращении уголовного преследования на предшествующих стадиях. Но коль скоро это так, то с названным правом сопряжено и производное от него право лица на ознакомление с оперативно-розыскной информацией.

Кроме того, представляется необходимым внести в ФЗ РФ «Об оперативно-розыскной деятельности» следующее положение. Предоставить лицу, в отношении которого осуществлялись оперативно-розыскные мероприятия и которому стало известно об этом от третьих лиц, право требовать у соответствующего органа ознакомления с оперативно-розыскными материалами о его личной жизни если таковые реализованы не были. Целесообразно также закрепить в законе четкие полномочия судьи по вопросам предоставления указанных сведений заявителю, если последнему будет отказано в этом органом, осуществлявшем сбор оперативной информации. Установить максимальный фиксированный срок, на который судья может продлить хранение материалов оперативной разработки налицо, не привлеченное к уголовной ответственности.

В заключении изложены основные итоги проведенного исследования и сформулированы наиболее общие выводы, отражающие теоретическую и практическую значимость диссертации.

Основные положения диссертации нашли отражение в следующих публикациях автора:

Ольшевская А.В. Защита конституционных прав и свобод человека и гражданина органами внутренних дел: Лекция.-М: Московский университет МВД России, 2003. (в соавторстве)-1,5п.л./1,5п.л.

Ольшевская А.В. Использование международных стандартов при защите прав и свобод человека и гражданина органами внутренних дел России // Права человека в XXI: веке. Сборник статей аспирантов и соискателей. - М.: Современная гуманитарная академия, 2003. - 0,5 п.л.

Ольшевская А.В. Теоретические основы функционирования органов внутренних дел в сфере обеспечения прав и свобод человека и гражданина // Сборник статей по материалам научно-практического семинара. - Брянск: Брянский филиал Московского университета, 2003. - 0,5 пл.

Ольшевская А.В. Конституционно-правовой механизм обеспечения личных прав и свобод человека и гражданина и роль органов внутренних дел в его реализации// Современное право. - 2004. №3. - 0,25 п.л.

Ольшевская А.В. Обеспечение прав и свобод в соответствии с европейскими актами СНГ// Современное право. - 2004. №5. - 0,3 п.л.

Подписано в печать 0Ь ноября 2004.

Объем 1 п.л. Заказ № 234 Тираж 80 экз.

ИЗ ФОНДОВ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ

Степанов Сергей Аркадьевич

Система объектов недвижимого имущества в

гражданском праве: теоретические проблемы

автореф. дис. на соиск. учен. степ. д.ю.н.

Автореферат диссертации на соискание ученой степени д.ю.н.

Специальность 12.00.03

Москва

Российская государственная библиотека diss.rsl.ru

2006

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Степанов Сергей Аркадьевич

Система объектов недвижимого имущества в

гражданском праве: теоретические проблемы

автореф. дис. на соиск. учен. степ. д.ю.н.

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

д.ю.н.

Специальность 12.00.03

Екатеринбург - 2004

Российская государственная библиотека, 2006 (электронный текст)

Диссертация выполнена на кафедре гражданского права Государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Уральская государственная юридическая академия».

Официальные оппоненты:

Доктор юридических наук, профессор Витрянский Василий Владимирович Доктор юридических наук Крашенинников Павел Владимирович Доктор юридических наук, профессор Щенникова Лариса Владимировна

Ведущая организация

Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Российская академия правосудия»

Защита состоится 24 декаб^пя ²⁰⁰⁴ ^года ^в ¹³ ™^В ^на заседании диссертационного совета Д.212.282.01 при Уральской государственной юридической академии по адресу: 620066, г. Екатеринбург, ул. Комсомольская, 21, зал заседания совета.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Уральской государственной юридической академии

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ДИССЕРТАЦИИ

Актуальность темы исследования. Недвижимое имущество является предметом постоянного внимания юридической науки. Конституционные гарантии прав собственника, принципы единства экономического пространства, свободы перемещения товаров, услуг и финансовых средств, поддержки конкуренции и свободы экономической деятельности не могут быть реализованы иначе, чем утверждением в государственной деятельности, судебной практике, повседневной жизни людей принципиальных, кристаллизирующихся тысячелетиями идей частного права. Основные начала гражданского законодательства, возносящиеся, по существу, в главенствующие частноправовые принципы, обеспечиваются не только юридическим их провозглашением (ст. 1 Гражданского кодекса Российской Федерации, далее - ГК, ГК РФ), но и гарантированным, прочным правом собственности, в том числе стабильным, уверенным и защищенным вещным обладанием участниками имущественных отношений недвижимым имуществом.

После восстановления на современном уровне Гражданским кодексом Российской Федерации правового регулирования отношений, связанных с недвижимым имуществом, последнее вполне обоснованно стало одним из центральных направлений научных исследований российской цивилистики. Появились монографические и диссертационные исследования, многочисленные комментарии и научные статьи, в которых дается научная и практически значимая разработка проблематики недвижимого имущества, его правового регулирования (М.И. Брагинский, В.В. Витрянский, Б.М. Гонгало, B.C. Ем, П.В. Крашенинников, И.Д. Кузьмина, В.А. Лапач, А.Л. Маковский, К.И. Скловский, Е.А. Суханов, В.В. Чубаров, Л.В. Щенниковаидр.).

Вместе с тем в тех основательных и высокозначимых научных разработках правового регулирования недвижимого имущества, которые предприняты после принятия ГК РФ, несколько в стороне остались системные характеристики данного вида объектов гражданских прав. Цивилистические представления здесь ограничиваются главным образом хоть и достаточно глубоким, но лишь классифицирующим подходом. Новейшие описания и классификация объектов недвижимого имущества,

выйдя за принципиальную уровневую границу деления «недвижимые вещи по природе и недвижимые вещи по закону», естественным образом достигли сущностного порога признания и осмысления их комплексности и наличия определенных структурных связей.

Системность давно уже признана отечественным правоведением важнейшим свойством права - свойством особо важным и существенным в гражданском праве, где имущественные объекты, имея во многих случаях сложную структуру, тесно взаимосвязаны с иными объектами, в том числе и объектами иных отраслей права. Примечательно при этом, что ПС РФ по ряду институтов особо выделил комплексность объектов регулирования (например, имущественные комплексы - ст. 132 ГК РФ). Такие комплексные объекты и могут быть названы «системами» в специфическом для права значении.

Специального, повышенного внимания в рассматриваемом отношении требует как раз недвижимое имущество. Ведь недвижимость, занимая основополагающее место в системе объектов гражданских прав, сама выступает важнейшей составляющей имущественных комплексов и одновременно - специфическим системным образованием, с собственной структурой и взаимосвязью элементов.

Таким образом, открывающийся в настоящее время перед правоведами следующий этап, предопределенный всей, в том числе советского периода, юридической наукой, - это признание системной природы недвижимого имущества и раскрытие исследованных ранее отдельных межобъектных связей и взаимовлияний недвижимых вещей как характерное проявление собственно дифференцированной и вместе с тем относительно цельной системы.

Необходимо учитывать, что достаточно большое количество научных публикаций последних двух десятилетий неоднократно касалось под разными ракурсами проблематики недвижимых вещей, более того, выявлялись и исследовались некоторые близкие к систематике структурные связи и построения, однако заметного комплексного исследования дифференциации, единства и особенностей собственно системы объектов недвижимого имущества не предпринималось. Между тем в особенностях системных характеристик недвижимого имущества, а также на гранях взаимоотношений отраслей российского законодательства (гражданское и земельное право, гражданское право и право природоохранное и т.д.) при регулировании

отношений, связанных с недвижимостью, возникает значительное число коллизий и нерешенных вопросов.

Из этого следует, что в сфере гражданского законодательства не получили исчерпывающего доктринального решения многие проблемы, в частности взаимоотношения объектов недвижимого имущества (земельный участок - строение, здание - нежилое помещение и т.д.). Отсутствие надлежащего и основательного исследования системности недвижимых объектов препятствует углубленной научной разработке современной доктрины гражданского права, да и в практическом отношении может повлечь неотвратимые, требующие значительного времени и усилий для устранения последствий проблемы в законотворческой и правоприменительной практике.

Возникновение, развитие и современное правопонимание действительно уникального юридического явления, каковым является система недвижимого имущества, позволяет не только уяснить центральное место исследуемого объекта гражданских прав в российском и подавляющем большинстве иных правовых порядков, но, что более важно, представить существо и характер системы недвижимостей, структурное ее построение, а также проследить на примере исследуемой системы постоянное и изменчивое единство и различие начал публичного и частного права, выработать наиболее эффективные юридические способы воздействия на связанные с недвижимым имуществом общественные отношения.

Объект и предмет исследования. Объектом диссертационного исследования является система объектов недвижимого имущества, ее структура, закономерности и перспективы развития. Предметом исследования служит отечественное законодательство, судебная и иная правоприменительная практика, достижения науки преимущественно в сфере гражданского права, философии и теории права.

Максимально полное и всестороннее изучение отдельных объектов недвижимого имущества не является основной целью настоящей работы, основное внимание уделено теоретическому обоснованию системы этих объектов, анализу их элементно-структурных отношений. Равным образом в предметную область, избранную в рамках настоящего исследования, вещные, а также обязательственные права на недвижимые вещи включаются лишь в той мере, которая необходима для уяснения системы недвижимостей.

Цели и задачи исследования. Главной целью настоящего исследования является выработка теоретических основ концепции системы объектов недвижимого имущества в гражданском праве.

Достижение поставленной цели предопределяет постановку и решение следующих задач:

- выявление и научное описание сущности, закономерностей
построения и структуры системы объектов недвижимого имущества - как на
уровне имущественного комплекса, так и на уровне иного специфического
системного образования;

- описание и правовая характеристика собственно системы объектов
недвижимого имущества, в том числе в ее историческом развитии и
перспективе;

- выявление и описание уровней системы объектов недвижимого
имущества, раскрытие специфики функций системы недвижимых объектов и
своеобразия межсистемных связей;

- исследование внутрисистемных структурных взаимосвязей объектов
недвижимости, построение иерархии объектов недвижимости, установление и
описание подсистем недвижимых объектов;

- анализ взаимосвязи и взаимовлияния системы объектов недвижимого
имущества и закономерностей и направлений формирования законодательной
и правоприменительной практики;

- выработка доктринальных предложений для законодательной и
правоприменительной деятельности.

Методология и теоретические основы исследования.

Методологическую основу диссертации составляют специальные
юридические методы (юридико-догматический, сравнительно-правовой,
историко-правовой, правового моделирования), а также универсальные
общенаучные методы: системно-интегративный, структурно-

функциональный .

Теоретической основой диссертационного исследования явились работы прошлых лет, принадлежащие перу дореволюционных правоведов: Е.В. Васьковского, Ю.С. Гамбарова, A.M. Гуляева, В.Б. Ельяшевича, Л.А.

Кассо, Д.И. Мейера, К.П. Победоносцева, И.А. Покровского, В.В. Розенберга, В.И. Синайского, Г.Ф. Шершеневичаидр.

Методологический и сравнительно-исторический подходы к исследованию обусловили значимость трудов выдающихся российских ученых - представителей теории права и теории гражданского права. Среди них М.М Агарков, С.С. Алексеев, М.И. Брагинский, С.Н Братусь, А.В. Венедиктов, Ю.С. Гамбаров, Д.М. Генкин, О.С. Иоффе, А.И. Каминка, А.В. Карасе, Л.А. Кассо, Д.А. Керимов, О.А. Красавчиков, М.И. Кулагин, В.П. Мозолин, И.А. Покровский, Е.А. Суханов, Ю.К. Толстой, P.O. Халфина, Б.Б. Черепахин, Г.Ф. Шершеневич, В.Ф. Яковлев и др.

Основой для выполнения настоящего исследования послужили работы таких авторов, как В.В. Витрянский, Б.М. Гонгало, В.П. Грибанов, Н.Д. Егоров, B.C. Ем, Т.И. Илларионова, Ю.Х. Калмыков, О.М. Козырь, Л.О. Красавчикова, О.И. Крассов, П.В. Крашенинников, И.Д. Кузьмина, В.А. Лапач, А.Л. Маковский, Л.А. Новоселова, В.А. Плетнев, В.В. Ровный, О.Н. Садиков, А.П. Сергеев, К.И. Скловский, И.А. Сыроедов, В.В. Чубаров, Л.В. Щенникова и др.

Нормативную и эмпирическую основу диссертационного

исследования составили Гражданский кодекс РФ, законодательство Российской Федерации в целом, правовые акты, действовавшие в России до 1917 года, нормативные документы времен СССР и РСФСР, а также зарубежное законодательство.

Кроме того, изучению подвергались материалы

правоприменительной, в первую очередь судебной, практики, в том числе практика иностранных судов.

Научная новизна результатов исследования. Диссертация

представляет собой комплексное монографическое исследование системы объектов недвижимого имущества в гражданском праве. Впервые в науке гражданского права выработана концепция, характеризующая систему объектов недвижимого имущества, сформулированы общие закономерности становления и развития рассматриваемой системы, выявлены основные структурные построения ее элементов, принципы и механизм межсистемных связей объектов недвижимого имущества с целью совершенствования законотворчества и правоприменительной практики.

Выбранный ракурс работы позволил ограничивать исследования недвижимых вещей и прав на них лишь той необходимо краткой степенью, которая обусловлена выработкой концепции и теоретических основ системы недвижимых вещей.

Общая характеристика новизны диссертационного исследования конкретизируется следующими положениями, выносимыми автором на защиту:

1. Основная идея диссертации - это определение недвижимого
имущества как объекта гражданского права, для которого по самой его
природе свойственны системные связи (прежде всего - с землей), что
позволяет рассматривать недвижимое имущество в качестве специфического
системного образования и элемента сложных имущественных комплексов.

2. Основным системообразующим началом для недвижимого имущества
как системного образования, наряду, в частности, с природными и
социальными связями и зависимостями между соответствующими
объектами, является правовое регулирование, от силы, направленности и
пределов действия которого решающим образом зависят само существование
и определяющие особенности недвижимого имущества в обществе.

3.    Недвижимое имущество и как материальная часть имущественного
комплекса, и как самостоятельнее специфическое системное образование,
определяемые по важнейшим своим характеристикам правовыми нормами,
представляют собой особую группу систем, существенно отличающихся от
иных   системных   объектов,   теоретически      осваиваемых   естественными,
техническими   и социологическими   науками.    С   учетом   их   правовой
составляющей   они   условно   могут   быть   отнесены   в   основном   к типу
«совокупности       организованных       объектов»,       «суммативных»       или
«комплексных»     образований^1.    ^Вместе     ^с    ^тем    ^опр^авд^ано     высказать
предположение, что при развитии правового регулирования, повышения
уровня кодифицированного законодательства, нормативных обобщений и
конструктивного совершенства права в области недвижимого имущества

1 В философской литературе сложились различные воззрения на научные объекты как системы различных

сложностей: корпускулярные (дискретные) и жесткие; неорганизованные совокупности, неорганические и органические системы; суммативные и целостные. См., например: Юдин Э.Г. Системный подход и принцип деятельности. М., 1978; Афанасьев В.Г. Проблемы целостности в философии и биологии. М., 1964 и др. В настоящей работе отстаивается идея специфики «системы» в области права и в то же время фиксируются некоторые общие черты системного подхода, выраженного, в частности, в существовании суммативных и органичных (синтетические) систем.

могут в отношении отдельных его объектов развиваться характеристики, свойственные «органичным» или «синтетическим» системам с преобладанием интегративных свойств составляющих элементов.

4. Имеющие собственную систему объекты недвижимого имущества
не только и не столько являются структурной частью совокупного целого
(имущественного комплекса и всей системы всех объектов гражданских прав),
сколько, постоянно оставаясь ее «организационным центром», оказывают
собственное эффективное влияние на структуру объектов прав в целом, в том
числе (но не исключительно) гражданско-правовых.

5.      Недвижимое    имущество    -    это     всегда    система    условно
самостоятельных,       в       соображениях       дискретности       обособленных
законодательством объектов недвижимости.   Системность предобусловлена
тремя группами факторов: а) объективно-физической и высокозначимой для
субъектов сущностью и связью материально-недвижимых объектов между
собой; б) постоянным, связующим и, что более важно, равнохарактерным и
неизменным     присутствием     «единой     публичной     составляющей»      в
частноправовой конструкции любой недвижимой вещи;   в) юридической
неразрывностью      объектов      недвижимого      имущества,      выраженной
максимально   полно   в   публичном   праве    (законодательство   о   недрах,
природоохранное законодательство и т.д.) и в меньшей степени - в частном.
С развитием свободного экономического оборота пронизанная публичным
интересом   юридическая   связанность   разного   рода   недвижимых   вещей
ослабляется,   а их прямая законодательная взаимозависимость,   сохраняя
межсистемную       «сцепку»,       все       чаще       уступает       место       более
высокоорганизованным системным соотношениям, в том числе основанным
на договорных принципах.

6. Недвижимое имущество как системное образование объектов права
неизменно   и   постоянно   оставалось   в   предмете   гражданско-правового
воздействия     на    всех    этапах    и     периодах    действия     гражданского
законодательства. Естественным образом вместо традиционной юридической
конструкции    недвижимого    объекта    и    общепринятой    классификации
(движимое   -    недвижимое)    в   юридическую   действительность   периода
советского права включились категории средства производства и предметы
потребления,   основные и оборотные средства,   в определенной   степени
компенсирующие необходимую конструкцию недвижимых вещей.

7. Восстановление современным российским гражданским
законодательством недвижимого имущества в составе объектов вещных и
обязательственных отношений - необходимая предпосылка и обязательное
условие становления современных частноправовых начал экономического
оборота. Только абсолютное, обеспеченное высокоорганизованным правовым
устроением общества право лица на объект недвижимости, соединенное с
скоординированным во всех проявлениях и безукоризненно выверенным,
эффективным механизмом его (права) юридической, в том числе судебной,
защиты, создает и формирует основную, в равной степени и социально-
экономическую, и правовую черту равноправного и свободного субъекта
имущественных отношений - его автономию. Признание вещного права даже
на один объект недвижимости ввиду ее системных свойств неминуемо влечет
включение в свободный экономический оборот всей системы недвижимых
вещей. Ни один из иных объектов гражданских прав так не возвышает
осуществляющего субъективные вещные права на него лицо в статике и
динамике имущественных отношений.

8.            Традиционно   в цивилистической   науке объекты недвижимого
имущества     рассматривались   и   продолжают рассматриваться   в ракурсе
движимые     -     недвижимые     вещи.      Вместе     с     тем     определенные
законодательством     и     судебной     практикой     юридическая     сущность
недвижимости   и,   что   не   менее   важно,   особый   системный   характер
отражаемого гражданско-правовыми нормами данного явления окружающей
действительности     с достаточной степенью очевидности свидетельствуют
лишь об определенном сходстве признаков движимых вещей и объектов
недвижимости при принципиальном их несовпадении. Традиционно данное
законодательное деление занимало более высокое иерархическое положение,
классифицируя по этому признаку не только вещи, но и все имущество в
целом, обеспечивая наиболее эффективную реализацию системного характера
объектов недвижимого имущества.    Представляется, что и в современном
законодательстве конструкция «недвижимость» распространяется не только
на вещи, но и на более широкое понятие - имущество.

9.            Все объекты недвижимого имущества «зарождаются» в недрах
публичного   права.    Первоначальное   включение   недвижимых   вещей   в
имущественный     оборот     неизменно     осуществляется     государственной
(муниципальной)      властью.     Дальнейшее     участие     недвижимости      в

экономических отношениях сопровождается этой публичной властью посредством разного рода разрешений и регистраций, по замыслу исключающих бесконтрольный, в ущерб общественным интересам, оборот наиболее ценного для государственности объекта. Между тем в дальнейшем приданные недвижимости свойства товара для целей максимально эффективного обращения неизбежно вступают в противосюяние с неизменно присутствующей публичной составляющей и требуют решения на последовательно научной основе. Заложенное в юридической конструкции недвижимой вещи это двуединство обусловливает действие периодически одерживающей верх публичной «пружины» (И.А. Покровский), приводящее к заметному ослаблению прав на недвижимые вещи, вплоть до их полною отрицания.

10. Объекты недвижимого имущества объединены в систему и законодательно, и из существа своей природы. Система эта в праве прослеживается по двум критериям:

а) недвижимые вещи в силу разного рода императивных норм
«выстраиваются» в единую последовательность, начиная с наиболее для
публичного права значимой - участка недр, а далее: земельный участок,
здание и сооружение, жилое и нежилое помещение, а также вещи, отнесенные
к недвижимости в силу закона;

б) недвижимые вещи систематизируются в отношениях не только в
единую линейную цепь, но и «расщепляются» в рамках этой цепи на иные
системные образования (подсистемы), в частности: участок недр - земельный
участок, земельный участок — строение (сооружение), строение (сооружение)
- отдельные помещения (жилые и нежилые) и т.д.

Существо объектов недвижимости и в индивидуальном проявлении, и в совокупности также обусловливает их системность, поскольку различного рода недвижимые вещи «заполняют» собственный, определенный исключительно для данных объектов «уровень» правового пространства. В отличие от иных объектов гражданских прав, недвижимость «непрерывна»: юридическая граница одного объекта недвижимости неизменно является юридической границей другого.

11. Легальный перечень основных объектов недвижимости,
приведенный в гражданском законодательстве (ст. 130 ПС РФ), может быть
представлен в ином, системно обусловленном исчерпывающем построении:

а) участки поверхности и недр земли в естественных (природных)
состояниях;

б) сооружения и здания на поверхности земли, а также сооружения в
ее недрах (участки недр или земли, занятые строением);

в) комплексные объекты недвижимости, включающие участки земной
поверхности (участки недр) наряду со зданиями или сооружениями
(кондоминиумы, домовладения, а также предприятия как имущественные
комплексы, имеющие в своем составе земельные участки и строения).

Иные объекты, по различным основаниям отнесенные законодательством к недвижимым, также охватываются структурой системы, однако внутрисистемная связь с такими компонентами выражена менее значительно, а взаимовлияние с ядром системы носит опосредованный характер.

12. Сложная недвижимая вещь представляет по своей сущности иную
конструкцию, отличную от конструкции традиционной сложной движимой
вещи.   Системный   подход   к   анализу   совокупности   недвижимых   вещей
позволил выявить принципиальные признаки сложной недвижимой вещи,
отграничить   ее   от   иных   объектов    гражданских   прав    и   исследовать
особенности участия сложной недвижимой вещи в экономическом обороте.
Эти особенности, в частности, заключаются в том, что, во-первых, сложная
вещь всегда рукотворный объект гражданских прав,   во-вторых, сложную
недвижимую вещь «создают» два и более объекта недвижимости (объекта
материального мира), в-третьих, входящие в сложную недвижимую вещь
объекты недвижимого имущества «свою собственную» юридическую судьбу
прекращают,    однако   подлежат   техническому   учету   и   инвентаризации.
Входящие в состав сложной недвижимой вещи объекты взаимосвязаны: а)
общим назначением; б) организационно и технологически (выполнением
хозяйственной   функции);   в)   расположением   на   едином   обособленном
земельном участке.

Выявлены и исследованы особенности комплексной конструкции составной недвижимой вещи, которая в отличие и от суммативной

совокупности, и от сложной вещи характеризуются в обороте рядом специфических свойств. В том числе, составная недвижимая вещь - объект недвижимого имущества, содержащий в своих пространственных границах иные недвижимости. Кроме того, составная недвижимая вещь и недвижимость в ее составе — относительно самостоятельные объекты гражданских прав. Каждая из них свободно и безотносительно другой участвует в обороте.

13.      Целостность    системы    объектов    недвижимого     имущества
обусловливает   целостность   составляющих   ее   структуру   компонентов   -
отдельных недвижимых вещей.   Включение же   в экономический оборот
объектов, недостаточно «созревших» и ввиду этого не воспринятых в полной
мере исследуемой системой, каковыми являются «часть земельного участка»,
жилое и нежилое помещения в здании и т.д., дисгармонирует систему, лишает
присущей ей возможности саморазвиваться и, тем самым, предопределять
своевременность и условия безущербного изменения структуры и расширения
числа ее компонентов. Недвижимая вещь на уровне линейного построения
неделима:   «вычленение» из ее состава другой недвижимой вещи ведет к
появлению двух принципиально новых вещей, но не целой вещи и ее части.
Предложена   юридическая   конструкция   принципиально   нового   объекта
недвижимого имущества — составной недвижимой вещи, который обусловлен,
в частности, связью самостоятельных недвижимых вещей: «здание - нежилое
помещение». Составная недвижимая вещь, не воспринимаемая линейным,
суммативным   уровнем   системы   недвижимого   имущества,    более   того,
отторгаемая этим системным уровнем из числа недвижимостей, органично не
только включается в более сложную системную степень недвижимых вещей,
но   и   позволяет   избежать   необходимости   столь   неестественного   для
гражданского права «преобразования», например, здания в два или несколько
нежилых (жилых) помещений.

14.    Основные   черты   и   уровни   системы   объектов   недвижимого
имущества позволяют выделить в различных (в зависимости от системного
уровня) совокупных построениях недвижимых вещей постоянно и неизменно
присутствующее      звено,      обеспечивающее      системную      конструкцию
недвижимости.     Таким     постоянным     звеном,     организационным     (и
организующим) центром системы недвижимых вещей любого уровня является
земельный     участок.      Исследование     позволило     сделать     вывод     об
организационной (и организующей) роли земельного участка в формировании

и функционировании всей системы объектов недвижимого имущества, о центральном месте и юридическом преобладании участка земли над иными недвижимыми вещами, о значительном, принципиальном влиянии земли на структуру системы недвижимостей и характер структурных связей ее элементов.

15. Системность объектов недвижимого имущества проявляется и, что
не   менее   важно,   по   своей   сущности    характеризуется   в   непременном
присутствии в структуре исследуемой системы (впрочем, как и в любой
структуре всякой достаточно высокоорганизованной системы) не только
организационного, но и так называемого активного центра. Активный центр
системы (он может совпадать с организационным) недвижимых объектов не
только   обусловливает   определенную   их   иерархию,   но   и,   не   занимая
постоянного места, обеспечивает необходимые подвижность и эластичность
всей системы, направления и характер ее развития, а также предопределяет
принципы и способы реагирования законодательства и правоприменительной
практики на изменяющиеся потребности имущественного оборота. Активным
центром системы объектов недвижимого имущества в новейший период
развития гражданского законодательства первоначально выступили жилые
помещения и недвижимость приватизируемого имущества государственных и
муниципальных предприятий. В настоящее время активный центр системы
объектов   недвижимого   имущества   явственно   сместился   к   земельным
участкам.

16.      Игнорирование     законодательством     и     правоприменителем
структурных взаимосвязей объектов недвижимости ведет к ограничениям
способности системы к саморегулированию и самореализации. В частности,
недостаточно   скоординированный   с   принципами   построения   изучаемой
системы и юридически не выверенный «отрыв» строения от земельного
участка      повлек      многочисленные,      многотрудные      проблемы      как
теоретического, так и практического характера. Пути решения этих проблем
лежат в восстановлении структурных связей системы объектов недвижимого
имущества, в выработке новых методологических подходов к правовому
регулированию этой системы, причем не только в гражданском, но и ином
законодательстве - земельном, природоохранном и т.д.

17. Имущественные комплексы (в том числе предприятия), являясь
особыми объектами гражданских прав, в силу собственной конструкции

элементно-структурных отношений не могут быть недвижимыми вещами (недвижимостью), равно как распространение на них режима недвижимости, не совместимое с сущностью комплексов, вовсе выводит их из числа оборотоспособных объектов. Назрела необходимость законодательно исключить имущественные комплексы из числа объектов недвижимого имущества. Входящая в состав имущественного комплекса недвижимость пообъектно или в составе сложной вещи следует своей собственной юридической судьбе в границах самостоятельных правоотношений по ее поводу.

18. Восстановление в экономическом обороте объектов недвижимого имущества не только принципиально изменило соотношение частноправовых и публично-правовых начал экономического законодательства, но и показало несостоятельность сохраняющегося административного подхода к регулированию качественно новых, неизвестных советскому праву отношений суверенных собственников между собой. Характер и системность недвижимости в совокупности с условной абсолютностью прав ее владельцев не допускает всеохватывающее административное воздействие на сособственников. Значительный пласт норм, ранее известный, в частности, как «правила социалистического общежития», нуждается в трансформировании в своего рода комплексный институт известного российской цивилистике «соседского права». Отсутствие достаточно разработанного гражданско-правового регулирования отношений сособственности может обернуться более активным вторжением в эту сферу административных принципов или, что не менее нежелательно для частного права - корпоративных, не основанных на автономии и имущественной обособленности субъектов, начал.

Научно-практическая значимость результатов исследования.

Научная значимость проведенного диссертационного исследования заключается в выработке концепции системы объектов недвижимого имущества и теоретических основ ее становления, развития и функционирования. Впервые осуществлен анализ недвижимого имущества как системного образования, имеющего собственные уровни и особенности элементно-структурных отношений.

Основные положения и выводы работы могут быть использованы при дальнейшем изучении совокупности недвижимостей не только в рамках

цивилистической доктрины, но и в земельном, водном, ином природоохранном праве.

Результаты диссертационного исследования могут быть востребованы в правотворческой деятельности, правоприменительной практике, а также при преподавании курса гражданского права.

Апробация результатов исследования. Диссертационная работа

выполнена на кафедре гражданского права Уральской государственной юридической академии. Выводы и основные положения диссертационного исследования обнародованы в опубликованных работах: монографиях, статьях, учебниках и учебных пособиях.

Выводы диссертации заслушивались и обсуждались на международных (Москва, Екатеринбург, Магнитогорск) и всероссийских (Екатеринбург, Челябинск) научно-практических конференциях, семинарах нотариусов, государственных регистраторов прав на недвижимое имущество и сделок с ним, риэлтеров. Результаты исследования использовались при подготовке заключений по запросам государственных и муниципальных органов.

Основные положения и результаты исследования используются при чтении лекций по курсам «Гражданское право», «Правовой режим недвижимого имущества» в Уральской государственной юридической академии, «Учение о недвижимом имуществе и сделках с ним» в Уральском отделении Российской школы частного права.

Структура диссертации. Исследование состоит из введения, четырех глав, включающих 20 параграфов, заключения и списка использованных источников.

СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во введении обосновывается выбор темы и ее актуальность, определяются цель, задачи и методология исследования, устанавливается степень разработанности, научная новизна, формулируются основные

положения, выносимые на защиту, теоретическая и практическая значимость работы.

В первой главе «Недвижимое имущество в гражданском праве: философско-теоретические (исторические) и юридические аспекты»

рассматриваются отправные и наиболее общие положения гражданско-правовой доктрины о становлении и развитии недвижимых вещей как объектов прав. Первая глава открывается параграфом «Предпосылки и становление недвижимости как объекта гражданских прав в античности и эпохи буржуазных преобразований», в котором рассмотрены основные вехи становления недвижимых вещей как юридических конструкций. Древнее право не придавало естественному делению вещей особую юридическую значимость, столетиями вырабатывая систему объектов гражданских прав в целом (вещей телесных и бестелесных). Классификация вещей на движимые и недвижимые (res mobiles и immobiles) констатировалась лишь в редких источниках, свидетельствующих, что после первоначального, продолжительного и весьма затруднительного периода развития юридической мысли древних восторжествовал подлинный прообраз современного объекта недвижимого имущества - земельного участка.

Источники римского права, в частности Законы XII таблиц, свидетельствуют, что известное деление имущества на две категории вещей на familia и pecunia с определенной долей условности выливается в противостояние более выраженных res mancipi - res пес mancipi. В порядке научного предположения можно отметить, что законодательное содержание и научная интерпретация известных социалистических экономико-правовых (правовых - в части деления собственности на государственную и личную, а также в части назначения и присвоения доходов) понятий обладают удивительным, требующим дальнейшего исторического исследования, сходством (при достаточной вероятности простого совпадения) с известным римским делением вещей на две категории: familia и pecunia. Более свободное в обороте pecunia и затрудненное в переходе права собственности и наследовании familia позволяют предполагать, что familia и pecunia трансформируются в res mancipi - res пес mancipi, которые, в свою очередь, могли тождественным образом привести и к современному понятию недвижимости, и к делению вещей на основные и оборотные средства (средства производства и предметы потребления).

Историко-правовой ракурс исследования позволил сделать ряд принципиальных для дальнейшего описания системных свойств недвижимых вещей выводов. Во-первых, недвижимое и движимое имущество (в современном понимании) с самого начального этапа формирования как объектов гражданских прав абсолютно самостоятельно и независимо друг от друга включались в сферу правового регулирования, причем недвижимое имущество возникало вследствие изъявления публичной воли, и нарушенное право на объекты недвижимого имущества (в отличие от прав на движимость) защищалось как право публичное. Во-вторых, деление объектов (вещей) древнего права лишь условно соответствует современной, достаточно четкой и недвусмысленной дихотомии - недвижимые и движимые вещи, поскольку в римском праве критерии подобных делений включали природные свойства вещей, лишь исчерпав иные признаки, в первую очередь функциональные. В-третьих, отсутствие или ослабление формального, публичного порядка владения недвижимым имуществом на праве собственности и совершения сделок с ним, благоприятное для простоты и эффективности экономического оборота, столь же неблагоприятно и, в конечном счете, губительно собственно для статики и динамики объектов недвижимого имущества, поскольку любая недобросовестность (и даже неосмотрительность) участников сделок с недвижимостью влечет большие негативные последствия, чем ожидаемые преимущества упрощенного оборота. Это, впрочем, более характерно для развивающегося права, практически полностью основанного на регулировании отношений исключительно через реализацию позитивной нормы.

Французский гражданский кодекс впервые на кодификационном уровне систематизировал объекты недвижимого имущества и дал главный критерий ставшего и пребывающего до настоящего времени классическим (и по существу единственным) деления имуществ на недвижимые и движимые -прочная связь с землей.

Примечательно, что Гражданский кодекс Франции не только и не столько плод революционных преобразований, которые, бесспорно, послужили своего рода поводом к завершению проекта и принятию, сколько результат многовекового развития французской юриспруденцией римского правового наследия. Все имущества являются движимыми или недвижимыми. Это базовая и лаконичная норма Гражданского кодекса Франции уже два столетия является отправной точкой всех последующих цивилистических

исследований и законодательных воплощений, в том числе и в отечественном праве. Определенным обоснованием сказанному может служить и датированный несколько позднее Свод законов Российской империи, не предложивший в определении недвижимости ничего принципиально нового, кроме известного перечня: земли, угодья, дома, заводы, лавки, всякие строения и пустые дворовые места, а также железные дороги. В непринятом проекте Гражданского уложения Российской Империи (изданном в 1910 году) имущества все также разделяются на недвижимые и движимые, причем объекты недвижимого имущества определяются не только перечислением (дома, заводы и т.д.), но и указанием на системный критерий - «неподвижно к земле прикрепленные».

Второй параграф «Советский и постсоветский период развития объектов недвижимого имущества и становления их системы в российском гражданском праве» содержит анализ законодательных и доктринальных положений весьма важного и по своей сущности необходимого этапа развития учения о недвижимых вещах. Первым и основным таким положением следует назвать установление определенного формального приоритета правового статуса строения по отношению к земельному участку. Здания и сооружения, построенные на специально отведенных для этих целей участках земли, находились не только в государственной собственности, но и в собственности кооперативных и общественных организаций, в личной собственности граждан. Данный вид недвижимого имущества с относительной свободой мог переходить от одного лица к другому, однако земельный участок неизменно находился в безраздельной государственной собственности и мог принадлежать владельцу строения лишь на условном праве бессрочного пользования. Второе положение заключается в юридическом «разрыве» земельного участка и строения, на нем находящегося. Один из важнейших системных элементов -структурное звено «земельный участок - здание» расчленено: частноправовой характер (с известной долей формальностей) прав на строение сочетался с публично-правовым регулированием земельных отношений. Третье положение носит весьма сущностный и показательный для иллюстрации системности объектов недвижимости (даже не признаваемых таковыми законодателем того периода) характер и заключается в том, что совокупность по природе недвижимых имуществ структурно взаимосвязана, и формальное изъятие из состава объектов вещных прав важнейшего элемента - земельного

участка - невозможно. Системная сущность данной категории объектов гражданских прав не допускает подобный «разрыв», вследствие чего вместо земельного участка и абсолютных вещных прав на него в законодательство привносится определенный юридический суррогат - право бессрочного пользования, которое лишь в известной мере удовлетворяет объективно системное построение объектов недвижимости.

Дальнейшие цивилистические исследования, в определенной мере опережающие российское советское гражданское законодательство, подтверждают, что естественные различия, существующие между движимыми и недвижимыми вещами, не должны, да объективно и не могут игнорироваться законодательством любого общества. Однако в одних случаях, когда это различие признано официально, оно находит оправданное и непротиворечивое отражение в законе; в других же случаях, когда оно законодательно отвергается, различие между движимым и недвижимым имуществом проводится непоследовательно и завуалировано. Основы гражданского законодательства Союза ССР и республик, принятые Верховным Советом СССР 31 мая 1991 г., возвратили имущественному обороту деление вещей на движимые и недвижимые, положив в основание такого разделения классический критерий прочной связи с землей и невозможности перемещения объекта без несоразмерного ущерба.

Третий параграф озаглавлен «Современные проблемы деления объектов гражданских прав на имущества недвижимые и движимые» и

содержит исследование основных вопросов концептуального деления объектов гражданских прав на недвижимые и движимые имущества как важнейшего и отправного пункта дальнейшего анализа сущности и системных свойств недвижимости. При самых разнообразных методологических подходах и научных аргументациях гражданское законодательство и цивилистика предложили, по существу, лишь два критерия анализируемого деления:

а) перечисление объектов, относимых к недвижимому имуществу;

б) определение единого, абстрактного, основанного на связи с землей,
принципа отнесения иных, не охваченных перечнем объектов к
недвижимости.

Перечисление законом объектов, отнесенных к недвижимости, является наиболее простым, с точки зрения современного правопонимания

несколько примитивным способом очертить круг объектов наивысшего абсолютного права собственности.

Вместе с тем исчерпывающий перечень объектов недвижимости, возможно лишая правоприменителя определенной юридической свободы, компенсирует потерю возможности саморазвития системы объектов недвижимости исключительной определенностью позитивной нормы, и на этом догматическом уровне стабилизируя оборот и укрепляя вещные права.

Современный российский законодатель практически воспроизвел классический принцип отнесения объектов к недвижимому имуществу. Три группы определенных, конкретных объектов (участок земли, участок недр, обособленный водный объект, причем последний из указанных - участок земной поверхности, занятый водой, ни по своей природе, ни логически в изложенный законодательный ряд не укладывается) и собирательный образ иных недвижимых вещей, отвечающих совокупному критерию: прочная связь с землей, соединенная с невозможностью перемещения без несоразмерного ущерба их назначению. Традиционный законодательный подход к критериям отнесения имущества к недвижимости в российском праве, тем не менее, обладает, казалось бы, незначительными, но, как будет установлено далее, весьма и весьма сущностными особенностями. Таковых особенностей три. Первая из них заключается в дальнейшей возможности отдельными федеральными законами дополнять установленный основным кодифицированным актом перечень недвижимых объектов. Вторая особенность российского определения недвижимого имущества состоит в неясности легального определения характерных границ (рода и вида) объектов, относимых к недвижимости по признаку прочной связи с землей, соединенной с невозможностью перемещения объекта без несоразмерного ущерба его назначению. Третьей и наиболее важной особенностью законодательного определения недвижимости является принципиальная значимость назначения объекта. Понятие «несоразмерный ущерб» относится исключительно к назначению объекта недвижимого имущества. В подавляющем большинстве иные правовые системы определяют в данном делении только один дифференцирующий признак - прочная связь с землей. Предусмотренный в российском же Гражданском кодексе соразмерный или несоразмерный ущерб назначению в отдельных случаях (не дающих основания для принципиальных выводов) становится не столько дополнительным, сколько решающим признаком недвижимой вещи.

Кроме того, следует отметить, что российский гражданский закон остался верен традиционному подходу к определению недвижимых вещей по природе (упомянутых выше) и недвижимых вещей по закону. К последним относятся, в частности, юридически недвижимые объекты, физическая природа которых, рассматриваемая в отрыве от системного построения, таковой не является (подлежащие государственной регистрации морские и воздушные суда, космические объекты и т.д.).

Четвертый параграф первой главы «Связь с землей как общий системный признак недвижимой вещи» включает в себя анализ

важнейшего сущностного и системного традиционного свойства недвижимой вещи - ее связи с землей. Эта связь имеет конститутивное значение, решающим образом предопределяющее саму природу недвижимого имущества, его роль в жизни общества.

К сожалению, в настоящее время механические критерии прочности связи строения с землей заметно утрачивают свое значение, уступая зависимости (прочности) юридической^2. ^Но ^и юридическая связь здания (сооружения) с земельным участком (землей) рассматривается преимущественно как соотношение правовых режимов этих в определенной мере самостоятельных объектов недвижимости. Юридическая связь, которая в упрощенном виде представляет совпадение (или возможность «сосуществования») вещных прав владельца как на земельный участок, так и на строение. В классическом виде (здание - есть принадлежность земельного участка), действительно, такая связь не только имеется, она необходима. В современном же российском гражданском законодательстве упомянутая юридическая «сцепка», на поверхностный взгляд, может отсутствовать.

Такой вывод об отсутствии юридической «прочной связанности» объектов недвижимости в рассматриваемом случае - земельного участка и строения - представляется недостаточно обоснованным. Во-первых, возможно отсутствующее на момент приобретения строения право на земельный участок под ним возникает впоследствии - либо путем передачи его бывшим собственником строения, либо возникновением вещного права на данный участок или участок, необходимый для пользования строением (ст. 552 ГК РФ). Во-вторых, объект недвижимого имущества фактически и юридически

j Цивилистами начала двадцатого века было отмечено, что существующая юридическая связь между землей и

строением определяется как соотношение главной вещи (земля) и принадлежности (строение) (Кассо Л А Здание на чужой земле М, 1905 С 42)

закреплен на конкретном, индивидуально определенном участке земли, что необходимо для адресности и публичности этого объекта. Юридическое «проявление» недвижимости первоначально всегда опережает возникновение вещных прав на него. Вещные права на конкретный объект недвижимости вовсе не могут быть зарегистрированы (например, при самовольной постройке), но это не может означать, что недвижимое имущество не становится предметом правового, в том числе гражданско-правового, регулирования. Кроме того, «прочная» юридическая связь здания или сооружения с землей при отсутствии единых вещных прав на строение и земельный участок под ним проявляется и во взаимном правовом влиянии правовых режимов друг на друга, а при отсутствии на строение каких-либо вещных прав (самовольная постройка, к примеру) можно говорить о «несанкционированном качественном изменении» объекта недвижимости, которым является земельный участок (например, сокращает пространственный ресурс землевладельца, нарушает территориальную неприкосновенность публичного собственника, ограничивает доступ к недрам и т.д.).

Не менее важным в определении недвижимости объекта является второй критерий, применяемый в совокупности с прочной связью с землей -это невозможность перемещения объекта без несоразмерного ущерба его назначению. В литературе данный критерий лишь констатировался, судебная практика при отнесении или неотнесении объекта к недвижимости также исходила из прочной связи его с землей. Проведенный анализ позволяет сделать общий вывод о том, что легальный критерий отнесения объектов к недвижимому имуществу не столько свидетельствует о физической связанности с землей (она также весьма и весьма важна), сколько обозначает юридическую плоскость такого единения, предполагающую более тесное правовое взаимодействие и наличие структурных построений и системных связей.

Завершается первая глава пятым параграфом «Неделимость объектов недвижимого имущества», содержание которого позволяет сделать вывод о невозможности «деления» недвижимой вещи как юридической конструкции. Бесспорно, что, например, сложная вещь как предмет материального мира может быть разделена на отдельные составные элементы, и каждая из составных частей способна быть предметом

экономического интереса, товаром и, следовательно, объектом прав. Но выделение из сложной недвижимой вещи как неделимой, индивидуально-определенной ее составной части как самостоятельного объекта ведет к юридическому «исчезновению» первоначальной недвижимости либо к ее качественным изменениям, позволяющим говорить о появлении новой вещи. Возникновение же новой вещи «из части другой вещи» невозможно без юридического исчезновения предшествовавшего объекта и появления нового. Данный тезис распространяется на все недвижимые вещи, причем в недвижимостях по природе подтверждается более наглядно. В частности, понятие «участок» (участок недр, земельный участок) уже означает часть целого. Условное, исключительно правовое вычленение из этого единого целого индивидуально-определенного участка исчерпывает механизм включения этого объекта в имущественный оборот (в противном случае понятие дискретности объектов гражданских прав как необходимого условия оборота теряет смысл). Участок недр, земельный участок неделим по своей юридической природе; выделение же в натуре «части» земельного участка означает прекращение первоначального объекта и появление двух новых, которые только суммарно (территориально, пространственно) соответствуют предшествующему объекту. В этой связи известное положение, что при переходе права собственности на здание или сооружение, принадлежавшее собственнику земельного участка, на котором оно находится, к приобретателю здания (сооружения) переходят права на соответствующий земельный участок (ст. 273 ГК РФ), естественным образом вплетается в регулирование отношений по поводу недвижимого имущества. Востребованная экономическим оборотом «часть недвижимой вещи» не может рассматриваться в таком ракурсе полноценным объектом гражданских прав. Речь может идти исключительно либо о «новой» недвижимой вещи, либо об особом имущественном праве, обеспечивающим соответствующее пользование и владение.

Невозможность признания части недвижимой вещи самостоятельным объектом гражданских прав не отрицает тем не менее принципиально возможное разделение недвижимости на новые объекты. Более того, известная римскому праву конструкция «общих стен» практически дополняется «вертикальным» ее построением. Жилые и нежилые помещения, активно, достаточно давно и повсеместно включенные в имущественный оборот, ставят вопрос не о собственном существовании, а о соотношении

здания и помещения в нем как самостоятельных объектов недвижимого имущества в системе недвижимостей, причем не только в системе простой, суммативного уровня, но и в совокупностях более высшего порядка, уровня сложной и составной недвижимой вещи.

Глава вторая «Недвижимые вещи и их место в системе объектов российского гражданского права» открывается параграфом «Общие сущностные и системные свойства недвижимого имущества как объекта гражданских прав», посвященным анализу единых характерных и структурно-системных особенностей всех недвижимых вещей, образующих первичную, суммативную совокупность данного рода объектов гражданских прав.

Традиционно в цивилистической науке объекты недвижимого имущества рассматривались и продолжают рассматриваться в ракурсе движимые - недвижимые вещи. Вместе с тем определенные законодательством и судебной практикой юридическая сущность недвижимости и, что не менее важно, особый характер отражаемого гражданско-правовыми нормами данного явления окружающей действительности с достаточной степенью очевидности свидетельствуют лишь об определенном сходстве признаков движимых вещей и объектов недвижимости при принципиальном их несовпадении. Воспроизведенная современным российским гражданским законодательством юридическая конструкция телесной вещи «тесна» для объекта недвижимости и не обеспечивает должным образом эффективность регулирования отношений по поводу исследуемого объекта гражданских прав.

Специфика объектов недвижимого имущества рассматривается в двух аспектах: юридическом и материальном. К материальным признакам относятся естественные свойства вещей, причисляемых к недвижимому имуществу. Это, в частности, прочность, незаменимость, долговечность, стационарность, фундаментальность, индивидуальная определенность, обусловленная в том числе и адресностью недвижимой вещи, и т.д. Весьма неоднозначен вопрос о делимости или неделимости недвижимых вещей. Физически может быть разделен практически любой предмет материального мира, с точки же зрения на вещь как юридическую конструкцию такое деление имеет иной смысл и выражение. Конкретный объект недвижимого имущества в принципе неделим.

Юридические особенности объектов недвижимого имущества преимущественно заключаются в специфике его правового режима, отличающегося, в первую очередь, от правового режима вещей движимых. Изложенная специфика объектов недвижимого имущества прямо вытекает из содержания позитивных норм гражданского законодательства и характеризует недвижимость на простейшем, догматическом уровне, не обнажая более глубокие, сущностные и системные черты недвижимых вещей, как «верховных» объектов гражданских прав.

К таким особенностям относятся следующие. Во-первых,
исключительно объекты недвижимого имущества обусловливают
особенности вещных прав на них. Вещных прав с бременем особого
содержания, которое не может сопровождать вещные права на любое иное
имущество. Все имущественные выгоды от юридического обладания
недвижимой вещью, возможностью распорядиться ею сопровождаются
вытекающей из существа данного объекта ответственностью и
обязательствами социального характера. Во-вторых, существо объектов
недвижимости и в индивидуальном проявлении, и в совокупности
обусловливает их правовую связанность, поскольку различного рода
недвижимые вещи «заполняют» собственный, определенный исключительно
для данных объектов «уровень» правового пространства. В отличие от иных
объектов гражданских прав, недвижимость «непрерывна» юридическая
граница одного объекта недвижимости является юридической границей
другого. В-третьих, юридическая взаимосвязанность недвижимых вещей
предопределена: а) объективно-физической связью материально-недвижимых
объектов между собой; б) постоянным, связующим и, что более важно,
равнохарактерным и неизменным присутствием «единой публичной
составляющей» в частноправовой конструкции любой недвижимой вещи; в)
юридической неразрывностью объектов недвижимого имущества,

выраженной максимально полно в публичном праве (законодательство о недрах, природоохранное законодательство и т.д.) и в меньшей степени - в частном, настолько высокого порядка, что позволяет сделать вывод о связанности системного уровня. Такая связанность не может не сказаться на существе каждого из объектов недвижимого имущества проявлением особых, системных признаков (свойств). Определено понятие системных признаков недвижимого имущества - это такие свойства (особенности) недвижимого объекта гражданских прав, которые характеризуют юридическую (а в

отдельных случаях и фактическую) взаимосвязь, взаимозависимость и взаимоположение недвижимых вещей как в структурном построении системы объектов, так и в проявлении этой системы в общей совокупности всех объектов гражданских прав.

Второй параграф «Участки недр и поверхности земли как объекты

недвижимости» содержит описание и анализ системных свойств земельных участков и участков недр как основных, базовых элементов построения недвижимых вещей. Участки поверхности и недр земли в их естественном состоянии в качестве объектов гражданских прав могут выступать как: а) земельные участки; б) участки недр; в) обособленные водные объекты и г) леса и многолетние насаждения.

Традиционно земельный участок относится к недвижимым вещам. Гражданское законодательство, формулируя требования к предельно четкому определению границ земельного участка, тем не менее не содержит его легальной дефиниции как объекта недвижимости. Закон «О государственном земельном кадастре» предпринял несколько неподготовленную попытку ввести в законодательную практику распространенное в европейском правотворчестве определение земельного участка, включающего и недра, под ним расположенные, и воздушный, атмосферный «столб», поскольку законодательство о недрах и воздушном пространстве (как, впрочем, и иной,

ЗНаЧИТсЛЬНЫИ ПО ЧИСЛУ, рЯД ЗаКОНОВ И ПраБОБЫХ аКТОЪ) ИСлЛЮЧасТ

возможность рассматривать земельный участок в предлагаемом контексте. Гражданско-правовая доктрина принципиально рассматривает земельный участок в качестве объекта гражданских прав как недвижимую вещь, но с непременной оговоркой о весьма существенных свойствах как объекта вещных прав и особенностях участия в обороте. Общепринятое понимание вещи как предмета материального мира, определяемого пространственными границами и физическими характеристиками, а также как вещи бестелесной (res incorporales) в равной степени в полной мере не применимо к земельному участку, идентифицируемому обозначением поверхностных границ и расположению относительно иных участков земной поверхности. Цивилистами в поисках наиболее адекватного к специфике земельного участка описания применялись и применяются различные понятия: «территория», «пространственный ресурс», «природный ресурс», особая «вещь» и т.д. Большинство современных исследователей ограничиваются

общим определением земельного участка как недвижимой вещи (недвижимости, недвижимого имущества). Для гражданско-правовой науки, не призванной непосредственно исследовать явления материального мира вне отрыва от юридических представлений о них, более значимым, если не сказать единственно возможным, объектом в этой части является юридическая конструкция земельного участка (как и любой вещи в обороте), одновременно позволяющая воспринять и необходимые физические, существенные для права, свойства предмета познания, и, что не менее важно, возвысить его в иную, правовоззренченскую плоскость. Философии известно, что рефлексивно воссозданный образ знания и само реальное научное знание могут не соответствовать друг другу, что влечет ложную рефлексию³ может служить теоретической базой для дальнейшего доктринального построения любой сложности. Натуралистическое представление о земельном участке не может претендовать на роль научного юридического понятия, поскольку не воспримется более чем двухтысячелетней мировой научной и правоприменительной практикой. построившей на общепринятой конструкции все правовоззрение о недвижимом имуществе. Вместе с тем нельзя не согласиться с позицией, допускающей определенное влияние природных, естественных свойств предметов материального мира на совокупность позитивных правовых норм, обусловливающих правовой режим, статус объекта прав. Влияние не «прямое», а в «снятом» виде, через содержание правовых предписаний. "

Правовая конструкция земельного участка особого рода вещи достаточно сложна, отлична от конструкции вещи вообще и подчинена необходимости присутствия в ней значительной доли публичного интереса, участием в отношениях, регулируемых иными отраслями права (земельного, лесного, градостроительного и т.д.), местом и ролью недвижимости в вещных и обязательственных юридических конструкциях, ярко выраженным целевым назначением, особенностям включения и участия в обороте. Кроме того, земельный участок, являясь самостоятельным объектом гражданских прав, выступает центральным, доминирующим компонентом системы недвижимого имущества, предопределяя своим правовым режимом статус иных недвижимых вещей, непременно зависимых от него (правового режима земли)

з Теоретическая рефлексия может перестраивать свой объект - систему научного знания лишь в той мере, в

какой эта перестройка служит выявлению таких концептуальных структур, которые более точно отражают объективно-реальные процессы, воспроизводимые в научной теории. Более подробно об этом см., например: Лекторский В.А. Субъект, объект, познание. М.: Наука, 1980. С. 268.

в рамках упомянутого системного построения, причем равным образом адекватно реагируя и на какое-либо не предопределенное системой изменение статуса зависимых объектов. Земельный участок - не только ядро системы объектов гражданского права, но и предмет регулирования иных отраслей законодательства, причем отраслей публичного характера, имеющих в своем арсенале и эффективные публичного свойства меры воздействия на участников оборота. Выработка гармоничного воззрения на земельный участок и другие объекты недвижимого имущества, сочетающего и свободный экономический дух объекта, и учет публичного интереса субъектов, является одной из основных задач законодательной и правоприменительной практики. Поскольку участок земли не только организующий центр системы недвижимостей, но и системы объектов гражданских прав и прав в целом, путь такой гармонизации видится и в учете системного характера участка земли как недвижимой вещи.

Как и земельный участок, участок недр первоначально индивидуализируется и впоследствии включается в оборот публичной волей -оформлением соответствующими государственными и муниципальными органами геологического или горного отвода. В отличие же от отвода земельного участка, участок недр по известным причинам не осуществляется в натуре. Государство как исключительный собственник недр в настоящее время ограничивается лишь установлением достаточно строгого режима недропользования (необходимость получение пользователем лицензии, отсутсгвие вещных прав иных субъектов на недра, ограниченность полномочий пользователей и т.д.). Оборотоспособными (пусть в ограниченной степени) можно, безусловно, признать участки недр, предоставляемые в бессрочное пользование для строительства и эксплуатации подземных сооружений, не связанных с поиском и добычей из-под земли полезных ископаемых. Такие сооружения в силу юридической и физической связи с недрами и придают этому участку недр известную меру оборотоспособности, в определенной мере сравнимую с оборотоспособностью земельных участков вследствие системной связи «земельный участок -здание, сооружение». Юридическая взаимосвязь и соотношение участка недр и земельного участка как объектов гражданских прав обусловлена как принадлежностью к единой системе недвижимого имущества, так и двусторонним внутрисистемным единением. На первый взгляд, предопределяющим, «главным» в этом единении является участок недр,

правовой режим которого представляется господствующим и во многом доминирует над юридическим статусом соответствующего земельного участка. «Созревание» участка недр и земельного участка «над ним» как объектов гражданских прав происходит в сфере публичного права, принципы которого действительно могут своеобразно повлиять на приоритет в «доцивилистическом» взаимовлиянии изучаемых, но только в будущем возможных объектов недвижимого имущества. Иные участки недр, не связанные с предполагаемой в будущем или далеком будущем добычей полезных ископаемых и представляющие объекты природоохранной деятельности, остаются вне объектов гражданских прав не только в силу запрета, но и ввиду товарной (правообъектной) «незрелости», экономической невостребованности.

Тенденции, свидетельствующие о предстоящем (пусть в значительно отдаленном времени) включении участков недр в предпринимательский оборот, просматриваются и современном праве. Лишь строительство и эксплуатация подземных сооружений, не связанных с добычей полезных ископаемых, наглядно продемонстрирует дальнейшее вероятное развитие имущественных отношений, разворачивающихся в связи с этим объектом недвижимого имущества. Сооружение в недрах земли прекращает юридическую судьбу одного недвижимого объекта гражданского права -участка недр и включает в относительно свободный оборот другой объект -подземное сооружение.

Третий параграф «Системные признаки иных недвижимостей по

природе» посвящен исследованию участков земли под обособленными водными объектами и участков земной поверхности, занятых лесом или многолетними насаждениями.

Обособленный водный объект - это земельный участок, занятый водным объектом и ввиду этого имеющий особенности в правовом положении (режиме). Эти особенности сводятся преимущественно к специальным правилам пользования, предусмотренным нормами природоохранных отраслей российского законодательства. Обособленный водный объект, по существу, в силу иных, не характерных недвижимости свойств выделен в отдельный вид недвижимых вещей.

Еще большие природоохранные ограничения законодательство предусматривает в отношении леса, также отнесенного ГК РФ к недвижимому

имуществу. Следует отметить, что гражданское законодательство не дает определения леса как объекта гражданских прав, в то же время как Лесной кодекс РФ под лесом понимает всю совокупность лесной растительности, земли, животного мира и других компонентов окружающей природной среды, имеющей важное экологическое, экономическое и социальное значение. Леса, таким образом, также следует рассматривать как земельные участки, имеющие особое публичное регулирование, практически исключающее участие в обороте земель, под лесными фондами находящихся. Тождественно правовое положение земельного участка, занятого многолетними насаждениями. Отнесение многолетних насаждений к недвижимому имуществу носит и момент преемственности с классическим определением недвижимого имущества, имевшего в центре всякой недвижимости земельный участок, безусловно ставя землю в ранг практически единственного объекта недвижимого имущества, признавая все иное (от строений до неснятого урожая) его принадлежностями. С позиции досистемных характеристик отдельных объектов недвижимости разделение обособленных водных объектов и лесов с многолетними насаждениями в разные категории недвижимости представляется нелогичным. Норма о недвижимости (ст. 130 ГК РФ) называет собственно таковыми земельные участки, участки недр, обособленные водные объекты, а также иные объекты, прочно с землей связанные и неперемещаемые, в том числе и леса. Леса и многолетние насаждения совершенно оправданно должны быть в первом «уровне» природных недвижимостей.

Четвертый параграф «Производные объекты недвижимости»

открывается исследованием зданий и сооружений (строений) как производных (рукотворных) объектов недвижимости, занимающих в настоящее время наиболее активное место в обороте недвижимого имущества. Наряду с жилыми и нежилыми помещениями строения в соответствии с действующим законодательством являются наиболее оборотоспособными недвижимыми вещами. Продолжающийся юридический «отрыв» земельного участка от здания, «расслоение» здания на ряд самостоятельных «подобъектов» повлекли еще более значительные отступления от классического построения недвижимости. Представляется, что одной из исходных точек начала такой стабилизации должно стать определение системной сущности строений и место их в системе объектов недвижимости. Системные свойства объектов недвижимости кристаллизуются на

структурной связи, охвагывающей порой три, а то и четыре системных уровня недвижимых объектов (например, земельный участок - имущественный комплекс - здание - жилое (нежилое) помещение). Несистемное понимание проблематики влечет и несистемное ее решение. Строения, действительно являясь максимально вовлеченными в имущественный оборот, подвергаются доктринальному исследованию с минимальным учетом системного их состояния. В лучшем случае рассматриваются связи земельный участок -строение, строение - помещение в нем.

К производным объектам недвижимого имущества, кроме зданий и сооружений, законодательством отнесены также: имущественные комплексы, кондоминиумы, жилыеинежилыепомещения.

Имущественный комплекс (в первую очередь предприятие - ст. 132 ГК РФ) представляет собой в качестве объекта гражданских прав имущество в самом широком правовом значении, включающее недвижимые и движимые вещи, имущественные права и имущественные обязанности, объекты интеллектуальной собственности. Вещный момент в имущественном комплексе имеет или, во всяком случае, должен иметь преобладающий и даже подчиняющий удельный вес. Более того, законодатель прямо исходит не только из вещного характера предприятия, но и признает имущественный комплекс недвижимостью. Придание имущественному комплексу статуса недвижимого имущества обусловлено целым рядом следующих характерных свойств данного объекта, в частности, неизменным присутствием в имущественных комплексах большинства из них традиционных недвижимых вещей - земли, зданий, сооружений, а также значимостью для публичной власти и правовой, и социально-экономической. Кроме того, имущественный комплекс как объект недвижимости в регламентированном Гражданским кодексом виде проиллюстрировал глубинные «пружины» и «противовесы», присутствующие в современном праве собственности на недвижимые объекты.

«Создание» кондоминиума как недвижимой вещи осуществляется лицом, связанным с техническим учетом объектов недвижимого имущества (необходим единый технический паспорт с перечислением всех объектов недвижимости, находящихся на земельном участке кондоминиума). Сущностные же вопросы кондоминиума как единой недвижимой вещи пока

ни в доктрине, ни в законодательстве, ни в судебной практике до настоящего времени не решены.

Помещения, жилые и нежилые, закреплены гражданским законодательством в качестве «простейших», не поддающихся дальнейшему дроблению объектов недвижимого имущества. Изначально Гражданский кодекс (ст. 128, 130), определяя объекты гражданских прав, достаточно четко ограничивает эти объекты невозможностью их дальнейшего юридического «деления»: участок недр, земельный участок, здание (сооружение) и т.д Казалось бы, «окончательность» этого уровня не соблюдается сначала самим Гражданским кодексом (гл.35 ПС РФ «Наем жилого помещения»), затем другими федеральными законами и иными правовыми актами. Включение в имущественный оборот жилого помещения логично и неминуемо повлекло появление в качестве отдельного объекта гражданских прав и помещений нежилых: офисных комнат, цокольных этажей, подвальных и чердачных помещений и т.д. Бесспорно, что любая недвижимая вещь как юридическая конструкция имеет какой-либо смысл только как объект прав, в первую очередь вещных. Наиболее острая и значимая проблема в этом ракурсе -соотношение здания и помещений в нем как соотношение двух объектов недвижимого имущества. В этом «клубке» нерешенных вопросов сосредоточились некоторые основные проблемы системного построения недвижимости. Решение вопроса об одновременном «существовании» или невозможности такого «сосуществования» здания и помещения в нем как отдельных самостоятельных недвижимых вещей предполагает возможность описать общую совокупную конструкцию недвижимости как единую подсистему в системе объектов гражданских прав.

Пятый параграф «Недвижимое имущество в системе объектов гражданских прав» содержит краткое, ограниченное рамками избранной цели работы, исследование, основанное на системном методе научного познания, предопределенного целостностью исследуемых объектов окружающей материальной действительности. Часть и целое, целое и система как основные категории доктринального восприятия неизменно занимают основные методологические посылки настоящего научного анализа.

Наиболее активное и плодотворное описание системных построений в теории государства и права и в гражданском праве осуществлялось в 60-е -70-е годы прошедшего столетия. Анализ гражданского права как системного

БИБЛИОТЕКА

РОС НАЦИОНАЛЬНА*| А

ОЭ 300 мт \

образования не является совершенно новым подходом к изучению его проблем. Достаточно обратиться к трудам М.М. Агаркова, С.С. Алексеева, B.C. Антимонова, СИ. Аскназия, С.Н. Братуся, А.В. Бенедиктова, Т.И. Илларионовой, О.А. Красавчикова, Г.К. Матвеева, Н.С. Малеина и других ученых, чтобы убедиться в широком использовании отдельных принципов этого подхода.

В начале текущего столетия правоведы возвратились к системным явлениям в правовой действительности, развивая в основном ранее описанные системные построения в современных, достаточно существенно отличных от предшествовавших, юридических реалиях^4. ^{Системе} ^{объектов} гражданских прав посвящено упомянутое объемное, фундаментальное исследование В.А. Лапача, подчеркивающего, что «под системой объектов гражданских прав следует понимать необходимое, целесообразное, структурно-упорядоченное, относительно самостоятельное, гомоморфное системе гражданского права и объективной действительности объединение по содержательным основаниям частей (правовое целое), представляющих собой обобщения юридически значимых признаков, свойств и качеств предметов и явлений объективной и правовой действительности, выступающих в качестве объектов субъективных прав и материальных объектов правовых отношений»^5.

Объекты гражданских прав (в том числе недвижимые объекты) в определенной мере проецирует в себе заложенные в более вышестоящих системах принципы. Это конститутивное положение предопределяет не только само существование системы гражданских прав, но и основные структурные построения этой системы в целом и ее подсистем (недвижимое имущество, личные неимущественные права и т.д.) в частности. Воспроизведение свойств систем более высокого порядка присуще и системе объектов гражданских прав.

В системе объектов гражданских прав в целом такой максимально жесткой, «самосильной» подсистемой является структурное построение объектов недвижимого имущества, поскольку недвижимые вещи как юридическая конструкция через иные идеальные построения (вещные права,

4 См, например Реутов В П Функциональная природа системы права Пермь Изд во Перм гос ун-та 2002,

Лапач В А Система объектов гражданских прав Теория и судебная практика Спб Издательство «Юридический центр Пресс», 2002, Тарасов НН Методологические проблемы юридической на^{^}ки

Екатеринбург Изд во Гуманитарного ун та, 2001 и др з Лапач В А УказГсоч С 202,

например) всегда базируются на объективно существующих, материальных, независимых от субъектов реалиях окружающей действительности. Устранить с помощью права недвижимость как явление внедуховного порядка невозможно. Право всегда будет либо вынужденно либо благоприятственно (на началах частного права) регулировать отношения, связанные с недвижимостью как объективным явлением, выступающим материальным первоносителем всего сущего, в том числе юридических норм. Участок земли, жилище, иные объекты недвижимости наряду с неотъемлемыми правами человека (на жизнь, свободу и др.) являются не только своего рода «организационным центром» системы объектов гражданских прав. Это «сквозные» категории, пронизывающие все право как полисистемное явление действительности и потому подчиняющие (в определенной мере, естественно) себе иные структурные образования, юридически более «отдаленные» от жизненной материальной основы.

Допуская в качестве достаточно доказанных выводы исследователей об имуществе как «организационном центре» всей системы объектов гражданских прав, отмечается, что недвижимое имущество в таком случае является центральным, основополагающим звеном упомянутого центра. Недвижимость предопределяет всю систему имущества и, следовательно, систему объектов гражданских прав. Свободный оборот и абсолютные права на недвижимые вещи «включают» весь арсенал частноправовых механизмов экономического саморазвития и, напротив, сужение оборота недвижимости, невозможность (или ограниченность) вещных прав на нее обусловливает главенство публичных методов регулирования, исчерпывающих рано или поздно создавшийся в независимом развитии объектов недвижимости экономический, юридический и, вероятно, социальный потенциал. Недвижимое имущество, занимая ключевое положение в системе объектов гражданских прав, само выступает как в известной мере замкнутое, изолированное системное образование с собственным строением и элементно-структурными отношениями.

Глава третья «Система объектов недвижимого имущества: понятие, структура и организационный центр» открывается параграфом «Отличительные черты системы объектов недвижимого имущества»,

содержащим исследование системных свойств совокупности недвижимых вещей. Недвижимость - это нечто «целое», и в то же время нечто более

значимое, чем простая совокупность вещей и по ряду объектов и характеристик - более прочная, достаточно жестко структурированная конструкция, отвечающая специфике права, уровню его развития.

Объекты недвижимого имущества являются и объектами научного системного познания, причем соответствующего уровням системы этапного системного познания: от рассмотрения недвижимых вещей как простого конгломерата до постижения недвижимости как синтегической системы. Недвижимое имущество - это всегда система условно самостоятельных, в соображениях дискретности обособленных законодательством объектов недвижимости. Системность предобусловлена, как уже упоминалось, по меньшей мере, тремя группами факторов: а) объективно-физической связью материально-недвижимых объектов между собой; б) постоянным, связующим и, что более важно, равнохарактерным и неизменным присутствием «единой публичной составляющей» в частноправовой конструкции любой недвижимой вещи; в) юридической неразрывностью объектов недвижимого имущества, выраженной максимально полно в публичном праве (законодательство о недрах, природоохранное законодательство и т.д.) и в меньшей степени - в частном.

Система объектов недвижимого имущества, как любая иная правовая структура, равным образом подчинена и общим системным признакам «вышестоящей структуры» и располагает своими собственными особенностями, присущими только недвижимости. В общем виде эти системные признаки выражаются в структурном построении объектов недвижимого имущества. Объединение элементов (в данном случае безотносительно объектов недвижимого имущества) в нечто общее, целое является, безусловно, существеннейшим свойством какого-либо юридического явления, позволяющим не только проследить возникновение и развитие суммативных свойств целого, но и провести определенный элементно-структурный анализ его составляющих элементов.

Элементы правовой системы, в том числе объекты недвижимого имущества, всегда связаны между собой. Взаимосвязь этих элементов (недвижимых вещей) носит постоянный и сущностный характер, проистекающий из системных свойств элементов и их характеристик, в том числе неизбежно обусловленных самим объективным фактом существования системы недвижимости.

Система объектов недвижимого имущества, как и любая иная система, обладает определенного порядка самостоятельностью (автономностью). Недвижимые вещи, образуя систему, как суммарно, так и трансформируясь в целостном структурном построении, создают комплексные или синтетические совокупные качества, уже отличные от качеств отдельной недвижимой вещи вне системного рассмотрения. В частности, характер и содержание вещных прав на «отделенное» от системы недвижимостей помещение (жилое или нежилое) будут принципиально (именно - принципиально) отличны от характера и содержания вещных прав на то же помещение, но представленное в системной связке «земельный участок - здание - помещение».

Выявленные признаки общности объектов недвижимого имущества в их совокупности с очевидностью свидетельствуют о системном характере недвижимых вещей. Причем системы не только простейшего, суммативного порядка, а системы более сложного, вплоть до органического (синтетического) уровня.

Второй параграф «Суммативный, комплексный и синтетический уровни системы объектов недвижимого имущества» посвящен анализу выявленных в системе недвижимых вещей уровней. Суммативная система представляет собой наиболее простейшую, линейного порядка конструкцию, объединяющую все без исключения объекты гражданских прав, отнесенные законодательством к недвижимости: участки недр; земельные участки; обособленные водные объекты; объекты, прочно связанные с землей, перемещение которых без несоразмерного ущерба их назначению невозможно; леса; многолетние насаждения; здания; сооружения; воздушные и морские суда; суда внутреннего плавания; космические объекты; предприятия как имущественные комплексы; иные имущественные комплексы; кондоминиумы; нежилые и жилые помещения. Объективность и системного построения недвижимых вещей и структурных связей ее элементов выражается, во-первых, в однопорядковом по жизненной значимости для субъектов и объективном (вне этих субъектов) материальном существовании исследуемых объектов гражданских прав и, во-вторых, в силу прямого указания законодателя. Недвижимые вещи - это не физический конгломерат «ценных» объектов, а системное единение со структурными взаимосвязями юридически однопорядковых элементов.

Комплексная система объектов недвижимого имущества представляет собой более сложное, цельное построение, следующее по уровню за суммативной совокупностью. Комплексная система помимо всех, характерных для системы суммативной, свойств обладает и своими собственными особенностями. Первая такая особенность заключается в том, чго рассматриваемая совокупность по числу элементов (недвижимых вещей) всегда в более или менее значительной мере уступает суммативной. Вторая -в комплексном единении наиболее эффективно проявляется свойство объектов гражданских прав, именуемое в литературе как иммобилизация^6. Трегья, наиболее важная особенность комплекса как совокупности недвижимого имущества, заключается в обязательном объединяющем недвижимые вещи в системное построение начале. Таким началом, основанием, связующим «стержнем» является целевое назначение комплекса. В гражданском законодательстве комплексная система недвижимого имущества воплотилась в двух объектах ~ предприятии (ином имущественном комплексе)⁷ и кондоминиуме.

Высшим по структурным взаимосвязям и прочности юридической конструкции единением выступают синтетические системы объектов недвижимости. Входящие в состав данной системы однопорядковые элементы (недвижимые вещи) настолько тесно и глубоко взаимосвязаны, настолько единое целевое назначение превалирует над другими свойствами данной совокупности, что синтетическое построение недвижимых вещей юридически трансформируется в единый имущественный объект в форме сложной вещи.

Третий параграф «Сложная недвижимая вещь как наиболее высокий уровень системы объектов недвижимого имущества» содержит

анализ сложной недвижимой вещи как наиболее яркого выражения объективного соединения (синтеза) вещей в качественно иной объект гражданских прав. Действующий Гражданский кодекс РФ содержит лишь родовое понятие «сложная вещь», в равной мере относящееся и к недвижимым, и движимым совокупным объектам. Представляется, что

бПо мнению В.А. Ляпача «правовая иммобилизация, возникающая вследствие правомерных

действий, заключается в том, что изначально движимое имущество, соединяясь с объектом недвижимости, приобретает фактические свойства и юридический статус недвижимости» Лапач

В А Указ. соч. С. 345.

7В отношении предприятия как имущественного комплекса следует иметь в виду, что в

рассматриваемом ракурсе речь идет о движимых и недвижимых вещах, входящих в состав имущества лица, владеющего предприятием.

сущность сложной недвижимой вещи раскрывается с позиций анализа этого объекта как системного образования наивысшего, синтетического типа.

Выявлены следующие особенности сложной недвижимой вещи как самостоятельного объекта гражданских прав: а) сложная вещь всегда рукотворный объект гражданских прав; б) сложную недвижимую вещь создают два и более объекта недвижимости; в) входящие в сложную недвижимую вещь объекты недвижимого имущества «свою собственную» юридическую судьбу прекращают, однако подлежат индивидуальному техническому учету и инвентаризации; г) входящие в состав сложной недвижимой вещи объекты взаимосвязаны общим назначением, организационно и технологически, расположением на едином обособленном земельном участке; д) сложная недвижимая вещь включает в себя исключительно вещи как предметы материального мира; е) государственная регистрация прав осуществляется на единую недвижимую сложную вещь без регистрации прав на отдельные составляющие совокупный объект. Таким образом, сложная недвижимая вещь - это комплекс двух и более объектов недвижимого имущества, объединенных общим назначением, организационно и технологически взаимосвязанных, выполняющих едшгую хозяйственную функцию и расположенных на едином обособленном земельном участке.

В четвертом параграфе, озаглавленном «Организационный центр системы объектов недвижимого имущества», исследуется неизменно присутствующее звено, обеспечивающее системную конструкцию недвижимости. Таким постоянным звеном, организационным (и организующим) центром системы недвижимых вещей любого уровня является земельный участок. Конструкция недвижимой вещи зиждется либо собственно на земельном участке, либо на связи с земельным участком. Эта конструкция столь филигранна и в столь полной мере удовлетворяет и потребности реализации вещных прав на недвижимость, и ее имущественный оборот, что законодатель совершенно обоснованно не прибегнул к созданию новых путей и форм «публичного сопровождения» ценных объектов, а распространил на эти объекты действующие нормы, устанавливающие особый порядок пользования, владения и распоряжения недвижимыми вещами. Связь объекта с землей (земельным участком) может быть непосредственной (здания, сооружения) или опосредованной (жилое и нежилое помещение). Вместе с тем в основании этого утверждения лежит

фактор физической связи объектов, однако при рассмотрении организующей роли земельного участка в системе объектов недвижимости юридическая связь недвижимой вещи с землей приобретает не меньшее значение и не может быть не учтена при исследовании системных свойств совокупности недвижимых объектов. Исследование позволило сделать следующие выводы. Во-первых, все без исключения объекты недвижимого имущества объединены законом и объективным существованием в совокупность, отвечающую признакам системного образования. Во-вторых, система недвижимостей принципиально строится на прямой или косвенной связи с земельным участком, как непременной и организующей основе единения. В-третьих, привнесенные законодателем в состав недвижимых имуществ объекты, физически с землей непосредственно не связанные, тем не менее подчеркивают единообразные свойства и более прочные системные связи иных недвижимых объектов. В-четвертых, воздушные и морские суда, суда внутреннего плавания, космические объекты, т.е. все вещи, на которые распространен режим недвижимого имущества, не восприняты законодательством как объекты, права на которые требуют единообразной государственной регистрации; таким образом, в общей, суммативной системе объектов недвижимого имущество можно выделить два подуровня -первичный общий, включающий все указанные законом недвижимые вещи, и первичный организованный, состоящий из объектов, непосредственно или опосредованно с землей связанных.

Свойства земельного участка как организационного центра всей системы (во всех ее видах и уровнях) объектов недвижимого имущества проявляются в следующем. Во-первых, земля, земельный участок - это единственный из объектов недвижимости, будучи на заре становления юриспруденции включенным в предмет правового регулирования, остается таковым в течение всего дальнейшего развития права. Изменяется лишь правовой режим земли как объекта, что в большей или меньшей степени влечет изменение и режима иных недвижимых вещей. Во-вторых, естественная ограниченность поверхности земли, тем более ограниченность земли как предмета частноправового имущественного оборота, неизбежно влечет предопределенность выбора юридических средств правового господства над этим объектом. Юридические средства регулирования отношений, связанных с землей, в безусловном порядке репродуцируются в началах и формах правового воздействия на иные объекты прав, в том числе и

гражданских (влияя и на сам перечень объектов, относимых к недвижимым). В-третьих, все объекты недвижимого имущества «зарождаются» в недрах публичного права. Первоначальное включение недвижимых вещей в имущественный оборот неизменно осуществляется государственной (муниципальной) властью. Постоянным, связующим и, что более важно, равнохарактерным и неизменным присутствием «публичной составляющей» в частноправовой конструкции земельного участка достигается общность и единообразие юридических свойств иных объектов недвижимого имущества. В-четвертых, невозможность физического прекращения земельного участка системно предопределяет временность иных объектов (вероятно, за исключением участков недр как пространственного ресурса) и, следовательно, постоянное системное господство правового режима земли над иными недвижимостями. В-пятых, значительная системная группа рукотворных объектов недвижимого имущества - здания и сооружения - создавались или признавались таковыми в том числе, если это позволяло правовое положение земельного участка, уже отведенного для этой цели, или при условии его предоставления в будущем. Изложенное позволяет сделать вывод об организационной (и организующей) роли земельного участка в формировании и функционировании всей системы объектов недвижимого имущества, о центральном месте и юридическом преобладании участка земли над иными недвижимыми вещами, о значительном, принципиальном влиянии земли на структуру системы недвижимостей и характер структурных связей ее элементов.

Пятый параграф «Элементно-структурные отношения в системе
объектов недвижимого имущества» содержит исследование весьма важного
для системного познания недвижимости аспекта - структуры, понимаемой
как относительно устойчивое единство элементов, способ связи элементов
целого, показывающих их включенность в это целое^8.Понятиес труктур

отражает форму (схему) расположения элементов системы и характер взаимодействия их сторон и свойств. Структура показывает, почему качество системы в целом отличается от суммы свойств ее элементов. Описание системного построения юридических явлений, в том числе гражданско-правовой материи, невозможно без исследования и уяснения структуры этой

8 Свидерский В И. О диалектике элементов и структуры в объективном мире и познании. М, 1962. С.18

Свидерский В.И., Зобов Р.А. Новые философские аспекты элементно-структурных отношений. Л.: Изя-во ЛГУ, 1970. С. 23.

системы. Правоведы рассматривают элементно-структурные отношения и на «высшем» уровне, подвергая системно-структурному анализу право в целом, и при исследовании отдельных отраслей, институтов и юридических конструкций.

Принятое в цивилистике деление объектов недвижимого имущества на группы «по природе» и «по закону» - это уже проявление структурных связей элементов системы недвижимых объектов. Принимая за доказанное, что в общественных науках функциональный подход означает прежде всего расчленение известного целого на элементы по выполняемым ими функциям, рассмотрено, каким образом функции системы объектов недвижимого имущества влияют на совокупность недвижимых вещей, на их взаимодействие и образование в суммативной системе комплексных и синтетических (органичных) построений. Одно из доминирующих начал построения общей структуры недвижимостей предопределено функцией, возлагаемой на правовые нормы, регулирующие отношения, связанные с недвижимостью, функцией, которая обеспечивала бы в господствующем частноправовом воздействии на статику и динамику вещных и обязательственных прав на недвижимые вещи присутствие публичного, в том числе фискального, интереса. Природа эгой функции задала не только критерии отнесения к недвижимости тех или иных объектов, но и по существу минимизировала значение структурного разделения на недвижимости по природе и недвижимости по закону. В упрощенном виде основная функция системы объектов недвижимого имущества заключается в отграничении особой группы вещей от общего массива объектов гражданских прав. Гражданское законодательство, предоставляя участникам имущественных отношений возможность самостоятельно избирать формы и способы участия в экономической деятельности, выделяет в составе объектов гражданских прав особенно значимые как для публичного интереса, так и для интересов других участников правоотношений. Вторая, не меньшей значимости функция системы недвижимых объектов гражданских прав состоит в четком и однозначном гражданско-правовом «срезе» правового режима недвижимых вещей, отношения по поводу которых одновременно являются предметом регулирования публичных отраслей права.

Сущностная многогранность материальных прообразов недвижимых вещей предполагает и определенное «столкновение» юридических норм

различных правовых отраслей и институтов. Гражданское законодательство — единственная из отраслей права, создавшая собственную юридическую конструкцию недвижимых вещей, которые в совокупности образовались в систему. Указанная система недвижимостей обеспечивает участие исследуемых благ в экономическом обороте как объектов исключительно гражданского права. Системные признаки принадлежности вещей к гражданско-правовой совокупности «ограждают» объекты недвижимости от воздействия иных юридических норм, обеспечивают известное единообразие частноправовых особенностей этих объектов и их цивилистическую автономность, более того - обособленность, которая минимизирует нежелательное для свободных экономических отношений проникновение в них публичных начал. Если приведенные выше функции в значительной степени связаны с публично-правовыми моментами, то частноправовая природа объектов недвижимого имущества формирует особую дополнительную функцию, обеспечивающую неприкосновенность собственности, свободное развитие личности, самостоятельного определения субъектом способа и порядка удовлетворения своих потребностей. Не следует оставлять без внимания и социальную функцию системы объектов недвижимого имущества, отражающую определенную форму сочетания публичных и частноправовых начал в юридическом регулировании отношений, связанных с недвижимым имуществом (участки земли, индивидуальные дома, квартиры и т.д.).

Таким образом, структура элементов системы объектов недвижимого имущества обусловлена не только системными, связующими свойствами элементов (отдельных недвижимых вещей или их групп), но и функциональной направленностью системы в целом. К примеру, концептуально различные подходы гражданского и земельного законодательства к структурному построению недвижимых вещей (земельного участка и строения на нем) обусловлены различными функциями, возлагаемыми на систему недвижимостей публичным и частным правом. Публично-правовая функция (земельное законодательство) проецирует структурное построение «единого объекта» с преобладанием земельного участка. Частноправовая функция, призванная обеспечить максимальную свободу субъектам, динамичность и несвязанность имущественного оборота, а также большую прочность вещных прав на недвижимость, напротив, при невозможности (до принятия главы 17 ГК РФ и Земельного кодекса РФ)

включить земельные участки в число оборотоспособных объектов недвижимого имущества, стремилась разрушить противодействующую структурную связку «земельный участок - здание», позволив строению относительно свободно и независимо от земельного участка выступать самостоятельным объектом гражданских прав. Структурное построение элементов системы недвижимостей в этом случае выглядит иным; жесткие структурные звенья смещаются к сложным недвижимым вещам и имущественным комплексам.

Шестой параграф назван «Составная недвижимая вещь» и

посвящен описанию системных свойств структурно-элементной конструкции «составной недвижимой вещи». Понятие составного объекта недвижимого имущества (в отличие, например, от понятия сложной вещи) не определено Гражданским кодексом РФ, равно как и не вырабатывалось цивилистической научной мыслью.

Термин «составная недвижимая вещь» получил распространение в последнее десятилетие в связи с включением в имущественный оборот в качестве самостоятельных объектов гражданских прав отдельных помещений (нежилых и жилых, в том числе квартир). Перед законодателем, правоприменителем и гражданско-правовой наукой стоит непростая задача: каким образом соотнести одно из концептуальных положений цивилистики о неделимости и индивидуальной определенности недвижимой вещи, которой является здание, с возможностью (и даже необходимостью) относительно свободного, не зависимого от юридической судьбы здания, участия в обороте его «технической» части — помещения как самостоятельного недвижимого объекта гражданских прав. Если следовать неумолимой логике догматических правил сделок с недвижимостью, продавец, он же собственник здания, обязан предварительно «расчленить» здание на два новых объекта: отчуждаемое помещение и «остающееся» недвижимое имущество, соответствующим образом зарегистрировав права на них. Приобретатель (новый собственник) нежилого помещения приобретает вещное право исключительно на недвижимую вещь с определенно установленными характеристиками, в том числе размерами. Права собственности на долю в общем имуществе всего здания покупатель нежилого помещения «автоматически» не приобретает. Линейное построение системной совокупности недвижимых вещей не воспринимает иного, кроме линейного же построения ее элементов, которое в анализируемой проблематике ограничивается зданием (сооружением) и

помещением (жилым и нежилым). Более того - или зданием, или
помещением. Только один суммативный уровень 'системы объектов
недвижимости, в котором изначально пребывают здание и помещение в нем,
обусловливает простейший уровень системно-структурных отношений

элементов этой системы. Этот простейший уровень затрудняет возможность рассматривать конструкцию «недвижимые вещи в других недвижимых вещах» и может привести к отрицанию здания как объекта недвижимого имущества после выделения в качестве самостоятельной недвижимой вещи одного или нескольких помещений.

Комплексная система как более высокоорганизованный уровень системного построения совокупности недвижимых вещей не ограничивается линейными отношениями, не отвечающими потребностям современного имущественного оборота, а самостоятельно находит новые, более сложные и многоуровневые конструкции. Именно такими являются системно-комплексные отношения двух недвижимых вещей: здания и помещения в нем, которые вместо суммативного построения «или здание, или помещение» предлагают востребованную современным экономическим состоянием абсолютно иную конструкцию, в упрощенной форме выглядящую как «и здание, и помещение в нем».

Комплексная конструкция составной недвижимой вещи, в отличие и от одной лишь суммативной совокупности, и от сложной вещи, проявляется в обороте следующими специфичными "чертами. Первое. Составная недвижимая вещь - объект недвижимого имущества, содержащий в своих пространственных границах иные недвижимости. Второе. Составная недвижимая вещь и недвижимость в ее составе - относительно самостоятельные объекты гражданских прав. Каждая из них свободно и безотносительно другой участвует в обороте. Третье. Структурно-элементные отношения составной недвижимой вещи и объекта в составе этой вещи проявляются в двух уровнях: «ослабленном», пассивном виде при самостоятельном участии каждой недвижимой вещи в отдельных, не связанных между собой гражданско-правовых сделках (горизонтально-суммативный уровень) и достаточно жестком, взаимозависящем и взаимовлияющем виде в правоотношениях между владельцами этих объектов либо в правоотношениях этих владельцев с третьими лицами (вертикально-комплексный уровень). Вертикально-комплексный уровень предполагает усиление межэлементных связей и предопределяет юридическое господство

составной вещи над объектом в ее составе. Таким образом, в составе недвижимого объекта может быть сформирована иная недвижимая вещь, однако (и это весьма и весьма принципиально) право на такую вещь должно быть соответствующим образом предварительно зарегистрировано, как, впрочем, и изменение составной недвижимости, и, отнести подобного рода появление нового объекта недвижимого имущества к традиционному делению (свойственному для суммативной системы) невозможно. Это иной, чем просто деление недвижимой вещи, способ создания объекта гражданских прав, возможный при законодательной поддержке и только существом комплексной системой недвижимости.

Глава четвертая «Имущественные комплексы в системе объектов недвижимого имущества» открывается параграфом «Имущественные комплексы в гражданском праве - понятие и сущность». Имущественный

комплекс - это не столько предприятие (ст. 132 ГК РФ), сколько более широкое и неоднозначное явление гражданско-правовой теории и практики, имеющее в ракурсе анализа недвижимостей, как минимум, два значения. Первый - это имущественный комплекс - недвижимая сложная вещь, второй -имущественный комплекс, включающий в свой состав и материальные, и нематериальные элементы (предприятие, имущественный комплекс некоммерческой организации и т.д.). Исследования имущественного комплекса, как правило, ограничиваются так называемым имущественным комплексом унитарного предприятия, «всплывающим» в момент приватизации и в дальнейшем «растворяющимся» в имуществе приобретателя. Распространение на имущественный комплекс режима недвижимости (ст. 132 ГК РФ), во-первых, касается преимущественно имущества бывших государственных предприятий и, следовательно, не охватывает все многообразие ряда объектов, обусловленных необходимостью «сплетения» вещных и обязательственных отношений и, во-вторых, не относится к иным сходным объектам, отнесенных законом или договором к имущественным комплексам. В сущности имущественного комплекса как недвижимости выделяется семь особенностей юридической конструкции этого объекта гражданских прав: а) наличие основного предпринимательского звена (как материального, так и нематериального составляющего комплекса), б) «сбалансированность» прав и обязанностей, необходимых для сохранения предприятием, как минимум, прежнего места в экономическом обороте, в) предельная детализация всего имущества, входящего в состав предприятия, г)

исключительная формализация сделок с имущественным комплексом, д) максимальные меры по обеспечению прав третьих лиц, в частности кредиторов, е) исключения из общих правил о последствиях недействительности сделок и об изменении или о расторжении договора купли-продажи имущественных комплексов, ж) обременения (стеснения, ограничения) вещных прав.

Второй параграф «Отличительные черты и состав недвижимого имущественного комплекса» посвящен исследованию специфики имущественного комплекса и составляющих его элементов как объекта недвижимости. Имущественный комплекс представляет собой не случайный набор отдельных видов имущества, а определенную, находящуюся в системе совокупность имущества, которое используется по общему (единому) назначению. Имущественный комплекс нельзя свести к понятию сложной вещи, он определяет более емкое явление, чем сложная вещь; последняя состоит из реальных, наличных вещей, а имущественный комплекс образуют не только вещи, но и иное имущество, в том числе и права. Появление термина «имущественный комплекс» при существовании известного классического понятия «сложная вещь» вызвано желанием подчеркнуть особый характер имущественного образования, который отличается от сложных зещей множеством элементов и связей между ними, объединенных единым производственным назначением. Правовой режим имущественных комплексов как сложных недвижимых вещей отличен от режима предприятий, хотя правообладатели иногда отождествляют эти понятия. Имущественные комплексы отвечают критериям недвижимости в силу физических свойств - прочной связи с землей, они, в отличие от предприятия, являются вещами, хотя и сложными. Таким образом, недвижимые имущественные комплексы как сложные вещи подчиняются обычному правовому режиму недвижимости, не усложненному правилами о предприятиях. Состав комплекса - одно из ключевых понятий в определении сущности имущественного комплекса как объекта сделок. Определение состава, необходимого для установления предмета сделки, и цены не только и не столько требование Гражданского кодекса, сколько необходимый критерий определения границ имущественного комплекса, отграничения его от иного имущества собственника. Современный российский законодатель построением норм, регулирующих сделки с предприятием, косвенно не допускает возможность участия в обороте имущественного комплекса, не

имеющего в своем составе материальных объектов (в первую очередь вещей). Вместе с тем теоретически не исключается такая конструкция предприятия, которая не содержит материальных, физически осязаемых элементов. К примеру, имущественный комплекс коммерсанта, предоставляющего услуги (информационные, юридические и т.п.), может состоять только из прав и обязательств (денежные средства, находящиеся на расчетном счете в кредитном учреждении, права и обязанности, вытекающие из договоров аренды на конторское помещение, фирма, деловая репутация и т.д.). В таком случае распространение на такой имущественный комплекс режима недвижимого имущества не только затруднит принципиальное участие предприятия в обороте, но и приведет к правовой бессмысленности его отчуждения в соответствии с положениями вещного права.

В третьем параграфе «Неделимость имущественного комплекса как объекта недвижимости» рассмотрена проблематика делимости имущественного комплекса и возможности участия в обороте его части. Гражданский кодекс Российской Федерации допускает участие в гражданском обороте не только предприятия в целом, но и его части - «предприятие в целом или его часть могут быть объектом купли-продажи, залога, аренды и других сделок, связанных с установлением, изменением и прекращением вещных прав» (п. 2 ст. 132). Способность части имущественного комплекса как самостоятельного объекта прав к дальнейшему использованию для предпринимательской деятельности в том же составе, в котором эта часть функционировала до изменения вещных прав на нее, служит основным критерием, отделяющим от совокупности вещей, отдельного права, обязательства или их групп. Во всех других случаях выделенная из общего имущественного комплекса часть предприятия неминуемо становится иным объектом права и предметом гражданско-правовых сделок (вещью, имущественным правом и т.д.). Определение границ и состава «части» имущественного комплекса как самостоятельного объекта гражданского оборота должно исходить из следующего. Первое. Часть имущественного комплекса коммерческой организации должна быть обособленна (или такое обособление возможно) от иного имущества без потерь свойств всего предприятия. Второе. Часть имущественного комплекса в качестве элементов должна включать свойственные только ей права и обязанности. Эти нематериальные составляющие могут быть как присущи только части предприятия, так и реально отделимы от общих для всего предприятия

обязательств и прав требования. Третье. Часть предприятия как самостоятельный объект должна иметь свое собственное счетоводство, учет. Четвертое. Оборотоспособность части предприятия так же обязательна, как и любого иного объекта гражданских прав. Пятое. Как и само предприятие, его часть действительно и самостоятельно участвует в предпринимательской деятельности.

В характеристике предприятия как имущественного комплекса необходимо уяснить взаимообязательность присутствия и непременность сочетания вещей и имущественных правоотношений, сложившихся ввиду или в связи с этими вещами. Предприятие может выступать в качестве объекта гражданского права либо как имущественный комплекс, объединяющий вещи и имущественные права, либо как имущественный комплекс, состоящий только как определенная совокупность имущественных прав и обязанностей. Предприятие как имущественный комплекс, состоящий только из вещей, ни теоретически, ни практически невозможно.

Заключительный четвертый параграф, озаглавленный «Особенности элементно-структурных отношений в недвижимом имущественном комплексе», посвящен исследованию юридической конструкции имущественного комплекса, призванной обеспечить достаточно жесткую и неизменную структуру при всем многообразии составов и форм данного объекта гражданских прав. Такая конструкция демонстрирует и элементно-структурные отношения в составе имущественного комплекса как объекта недвижимого имущества.

Имущественный комплекс - особый объект гражданских прав, востребованный предпринимательским оборотом возможностью упрощенной передачи комплекса прав - и вещных и обязательственных. И именно по этой причине имущественный комплекс возникает в общем имуществе отчуждателя (и соответственно - в имуществе приобретателя) одномоментно, минимизируя риски и предоставляя краткое время для оценки его стоимости. Сущность, реальные состав и ценность имущественного комплекса могут быть выявлены исключительно в момент перехода к новому собственнику в условиях свободы договора и автономии воли. Недвижимость в составе имущественного комплекса - это его материальная основа, стабильная, открытая, предполагающая прочность вещного права на нее, что, казалось бы, неминуемо должно предопределить ее (недвижимости) центральную,

организующую, господствующую роль во всякой совокупности имуществ. Такова функция всякой недвижимой вещи, подчиняющей в элементно-структурных отношениях всякий иной объект гражданских прав. Однако в составе имущественного комплекса недвижимое имущество, во-первых, не является обязательным, а во-вторых, лишено предопределенной ей функциональными свойствами роли, поскольку нематериальные элементы (например, долги), более динамичные и скрытые, могут оказаться более существенными для владельца и переместиться таким образом в организационный центр имущественного комплекса. С точки зрения системности объектов недвижимого имущества, особенностей и уникальности элементно-структурных связей следует сделать вывод о необходимости, сохранив имущественный комплекс как объект гражданских прав, вывести его из состава объектов недвижимого имущества. Присутствующие же в комплексе собственно недвижимые вещи (земельные участки, здания и сооружения) в целях регистрации прав на них в установленном порядке, и исключительно для этих целей, должны выделяться из состава имущественного комплекса для соответствующей регистрации в качестве недвижимого элемента комплекса (как одна недвижимая вещь или как сложная недвижимая вещь). Проведенный анализ приводит к следующим выводам. Первый. Имущественные комплексы (в том числе предприятия), являясь особыми объектами гражданских прав, в силу собственной конструкции элементно-структурных отношений не могут быть недвижимыми вещами (недвижимостью), равно как распространение на них режима недвижимости, не совместимое с сущностью комплексов, вовсе выводит их из числа оборотоспособных объектов. Необходимо законодательно исключить имущественные комплексы из числа объектов недвижимого имущества. Второй. Входящая в состав имущественного комплекса недвижимость пообъектно или в составе сложной вещи следует своей собственной юридической судьбе в границах самостоятельных правоотношений по их поводу. Третье. Недвижимое имущество в составе имущественного комплекса может уступить «привычное» для объектов гражданских прав место организационного центра иному элементу (возможно, нематериальному). Четвертое. Имущественный комплекс в ракурсе объектов гражданских прав не должен отождествляться со сложной недвижимой вещью или совокупностью таких вещей. Правоприменитель, законодатель, некорректно используя термины «недвижимый имущественный комплекс»,

«технологический комплекс» и т.д., привносят неопределенность в квалификацию сущности объекта. Пятое. Функциональная направленность имущественного комплекса (участие в предпринимательской деятельности, выполнение социальных или иных целей) является звеном, связующим объекты недвижимого имущества, входящие в состав комплекса, в совокупность комплексного уровня системы недвижимостей.

В заключении излагаются обобщенные выводы проведенного исследования.

По теме диссертации опубликованы следующие работы:

1. Монографии

1. Имущественные комплексы в российском гражданском праве. М:
Норма, 2002. - 176 с. (9,24 п.л.).

2. Недвижимое имущество в гражданском праве. М.: Статут;
Екатеринбург: Институт частного права, 2004. - 223 с. (13 п.л.).

3. Федеральный закон «О государственных и муниципальных
унитарных предприятиях»: Научно-практический комментарий. М.: Статут,
2003. С. 14-34; С.81-89; С.95-100; С.149-159 (3,18 п.л.).

4. Гражданское право. Краткий учебный курс. / Под общ. ред. чл.-
корр. РАН С.С. Алексеева. М.: Норма, 2004. - 384 с. в соавторстве (8,9 п.л.).

5. Федеральный закон «О государственных и муниципальных
унитарных предприятиях»: Научно-практический комментарий. 2-ое изд. доп.
иперераб. М.: Статут, 2004. С. 18-44; С. 117-123; С. 131-138; С. 205-219 (3,69

п.л.).

2. Статьи в журналах и научных сборниках

6. Часть предприятия как объект гражданских прав // Издательский
дом «Экономическая газета». ЭЖ-Юрист. 1999. № 52 (100) (0,5 п.л.).

7. Недвижимое имущество: подходы к систематизации //
Цивилистическая практика / Институт частного права. - Екатеринбург:
Издательский Дом «Филантроп», 2003. № 2. С. 4-11 (0,83 п.л.); 2003. № 3. С.
3-9 (0,7 п.л.); 2003. № 4. С. 4-12 (0,88 п.л.); 2004. № 1. С. 3-12 (0,95 п.л.).

8. О «юридических границах» предприятия как имущественного
комплекса // Цивилистическая практика / Институт частного права.
Екатеринбург: ИздательствоАМБ, 2001. №2. С. 3-5 (0,14п.л.)

9. «Юридические границы» предприятия как имущественного
комплекса // Правовое регулирование оборота недвижимого имущества:
сборник научных статей / Институт частного права. Екатеринбург:
Издательство АМБ, 2002. С. 8-13 (0,35 п.л.).

10. Хозяйствующий субъект: аспекты понимания // Цивилистические
записки. Межвузовский сборник научных трудов. Выпуск 2. М.: Статут;
Екатеринбург: Институт частного права, 2002. С. 346-352 (0,44 п.л.).

11. Имущественные комплексы в гражданском праве // Проблемы
теории гражданского права / Институт частного права. М.: Статут, 2003. С. 24-
48 (1,56 п.л.).

12. Недвижимые вещи: опыт системного исследования //
Цивилистические записки. Межвузовский сборник научных трудов. Выпуск 3.
М.: Статут; Екатеринбург: Институт частного права, 2004. С. 291-317 (1,76
П.Л.).

13. О делимости объектов недвижимости (и постановка направлений
исследования) // Цивилистические записки. Межвузовский сборник научных
трудов. Выпуск 4. М.: Статут; Екатеринбург: Институт частного права, 2004.
(0,89 п.л.). (В печати).

14. Составная недвижимая вещь //Журнал Российского права. 2004. №
8. С. 39-46 (0,75 п.л.).

15. Сложная недвижимая вещь // Законодательство. 2004. № 9. С. 18-
24(0,64п.л.).

16. Системные свойства недвижимых вещей в гражданском праве //
Законодательство и экономика. 2004. С. 66-70 (0,63 п.л.) /

Кроме того, автором опубликованы иные научные работы по специальности 12.00.03 общим объемом более 80 п.л.

Автореферат Диссертация на соискание ученой степени доктора юридических наук

Степанов Сергей Аркадьевич

Тема диссертационного исследования

Система объектов недвижимого имущества в гражданском праве: теоретические проблемы

Изготовление оригинал-макета Степанов Сергей Аркадьевич

Подписано в печать 10.11.2004 г. Формат 60х84 1/16

Усл. п.л. 2,5 Тираж 100 экз.

Заказ № 6209т

Отпечатано с готового оригинал-макета

в типографии АМБ

620144, г. Екатеринбург, ул. Фрунзе, 96 тел.269-55-07

Работа выполнена на кафедре гражданского права и процесса Пермского государственного университета

Научный руководитель: доктор юридических наук, профессор

Щенникова Лариса Владимировна

Официальные оппоненты: доктор юридических наук, профессор

Цыбуленко Зиновий Иванович

кандидат юридических наук Бутенко Евгений Викторович

Ведущая организация: Уральская академия государственной

службы

Защита состоится 08 декабря 2004 года в 14-00 часов на заседании регионального диссертационного совета ДМ - 220.038.10 при Кубанском государственном аграрном университете по адресу: 350044, г. Краснодар, ул. Калинина, 13, главный учебный корпус, ауд. 215.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Кубанского государственного аграрного университета.

Автореферат разослан 06 ноября 2004 года.

Ученый секретарь диссертационного совета

доктор юридических наук,

профессор Камышанский Владимир Павлович

3 ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Проблема гражданско-правового

регулирования игр и пари как особого института гражданского права является на сегодняшний день одной из наиболее актуальных. Развитие рыночных отношений стало причиной появления в нашей стране большого количества разнообразных видов игр и пари. Процветает игорный бизнес, открываются казино, проводятся лотереи, тотализаторы.

Страсть к азартной игре, желание получить легкие деньги были присущи человеку во все времена. Не изменилась эта тенденция и сегодня. В погоню за легкой наживой пускаются не только богатые, но и лица, обладающие* весьма ограниченным достатком. В связи с этим ощущается острая потребность в более тщательном правовом регулировании данных отношений.

Гражданско-правовые нормы, регламентирующие порядок проведения игр и пари, нуждаются не только в изучении, но и в развитии: именно от качественного регулирования данных отношений, грамотного применения необходимых правовых норм во многом зависит уровень материального благосостояния граждан, а также стабильность экономической жизни нашего общества.

Развивая этот тезис и далее, следует обратить внимание, что указанная проблема не может быть в полной мере осознана и исследована без изучения ее генезиса, протекания, отмирания и возрождения.

Правовые нормы, регулирующие организацию игр и пари в нашей стране прошли длительную эволюцию. При этом отношение самого законодателя к игре отличалось крайней противоречивостью. Первоначально законодатель устанавливал запрет на проведение любых видов игр (Соборное Уложение 1649 года, Указы российского императора Петра I 1696, 1717 годов), впоследствии часть игр была разрешена (Указ Анны Иоанновны 23 января 1733 года, Указ Елизаветы Петровны 16 июня 1761 года, Устав Благочиния от 8 апреля 1782 года).

«•ОС НАЦИОНАЛЬНАЯ вИМНОТЕКА

Знаменательным в истории законодательного регулирования игр и пари стало принятие Свода законов Российской империи, статья 2014 которого установила ничтожность займа по игре или для игры. Указанная норма послужила основанием развития судебной практики по разрешению споров, связанных с взысканием долгов по играм и пари, и стала объектом бурных дискуссий среди дореволюционных цивилистов.

Фундаментальная работа по созданию норм, направленных на гражданско-правовое регулирование игр и пари, была проведена в конце XIX века составителями Проекта Гражданского уложения Российской империи. Несмотря на то, что его нормы так и не были воплощены в жизнь, Проект Гражданского уложения и комментарии к нему являются важнейшим теоретическим источником для создания современных гражданско-правовых норм, направленных на регулирование игр и пари. Следует отметить, что большинство норм современного законодательства перекликаются с идеями, высказанными составителями Проекта в конце XIX века.

Законодательство советской России рассматривало отношения, возникающие в результате организации игр и участия в них, исключительно с позиции публичного права. Административным и уголовным законодательством была предусмотрена ответственность за участие и организацию азартных игр.

В настоящее время вопросы организации и проведения игр и пари

регулируются нормами главы 58 Гражданского кодекса РФ. С 1 января 2004 года

в законную силу вступил Федеральный закон «О лотереях» от 11 ноября 2003

№ 138-ФЗ^1. Принятие данного закона является важным событием для

нашего государства, поскольку, несмотря на восьмидесятилетнюю историю нормативно-правового регулирования лотерей, в сферу действия закона они попали впервые.

Кроме того, на рассмотрении в Государственной Думе уже не один год находится проект Федерального закона «Об игорном бизнесе в Российской

5
ф i, принятие которого постоянно откладывается по причине

необходимости его доработки. При этом отсутствие в нашей стране специального закона стало причиной возникновения настоящего правового вакуума: громная индустрия азартных игр урегулирована двумя статьями Гражданского кодекса РФ, явно недостаточными в условиях современного развития нашего государства.

Преобразование экономических отношений, осуществляемое в Российской Федерации, поставило перед законодателем и юридической наукой многочисленные, ранее не известные, а потому и не решавшиеся проблемы. Развитие банковской деятельности и биржевой торговли обусловило появление в гражданском праве так называемых срочных сделок, потребовав от законодателя принятия решений относительно их правовой природы. Долгие колебания российского законодателя и нежелание признать срочные сделки, в частности расчетные форвардные контракты, самостоятельными гражданско-правовыми договорами, отрицательно сказались на судебной практике, которая распространила на них нормы Гражданского кодекса РФ об играх и пари, признав банковские и биржевые сделки игровыми.

Указанное обстоятельство также свидетельствует о необходимости скорейшего изменения сложившейся ситуации и приведения норм гражданского права в соответствие с требованиями времени.

Проблема гражданско-правового регулирования игр и пари в нашей стране является недостаточно разработанной. Отсутствуют специальные работы монографического характера, посвященные играм и пари.

Все это позволяет заключить, что данная проблема требует всестороннего изучения. При этом следует учесть, что для выработки предложений по совершенствованию законодательства об играх и пари важным источником должно послужить сравнительное сопоставление российских гражданско-правовых норм, касающихся регулирования института игр и пари, с нормами аналогичного законодательства зарубежных государств, где регулирование

1 Об игорном бизнесе в Российской Федерации: Проект Федерального закона № 15616-3 // Справочная правовая система «Консультант плюс».

данного института за длительную историю своего существования прошло убедительную проверку практикой.

Весьма актуальным является и анализ норм дореволюционного законодательства, а также взглядов дореволюционных юристов на проблему правового регулирования игр и пари.

Таким образом, разработка указанных вопросов, не получивших достаточного освещения в юридической литературе и реального отражения в действующем законодательстве, может дать определенные практические результаты.

Вышеназванное дает основание утверждать, что проблема гражданско-правового регулирования игр и пари должна быть отнесена к числу актуальных и недостаточно исследованных проблем науки гражданского права.

Недостаточная изученность, научная актуальность и практическая значимость избранной темы определили объект, предмет, цели и задачи данного исследования.

Объектом исследования выступают сложные социально-правовые и экономико-правовые явления — игры и пари.

Предметом исследования являются проблемы гражданско-правового регулирования отношений, возникающих из игр и пари.

Цель диссертационной работы - исследование теоретических проблем и практики гражданско-правового регулирования отношений, возникающих в связи с организацией и проведением игр и пари, а также участием в них.

Объект, предмет и цель определили постановку следующих исследовательских задач:

1. Проследить историю становления и развития гражданско-правового
регулирования игр и пари.

2. Выявить степень соответствия действующего российского
законодательства принятым в мировой практике приемам гражданско-
правового регулирования игр и пари.

3. Исследовать сущность, признаки понятий «игра», «азартная игра», «пари», а
также определить их соотношение.

4. Проанализировать гражданско-правовую природу и основные элементы
договора игры как алеаторного договора.

5. Рассмотреть соотношение договора игры с иными алеаторными договорами,
в частности, страхованием, рентой, а также с расчетными форвардными
контрактами.

6. Выработать рекомендации по совершенствованию правовой базы для
решения проблем, связанных с гражданско-правовым регулированием игр и
пари.

Методологическая и______ теоретическая основ» исследования»

Методология исследования представляет собой совокупность определенных теоретических принципов, логических приемов и специальных способов исследования изучаемой области правовой действительности. Во-первых, общеметодологическую основу настоящего исследования составляет диалектико-материалистический метод. Во-вторых, в числе общенаучных методов, используемых в ходе настоящего исследования, выделяются анализ и синтез, индукция и дедукция, метод аналогии и гипотезы. В-третьих, теоретическая и практическая результативность исследования обеспечивается путем применения специфических, частных методов научного решения правовых задач, вытекающих из основных теоретических установок гражданского права: имеются в виду метод сравнительного правоведения, системный подход, метод комплексного анализа, правового моделирования, формально-юридический и конкретно-социологический методы.

Три названных уровня образуют единый фундаментальный комплекс исследовательских приемов, используемых автором диссертационной работы в целях постижения сущности исследуемого правового явления.

Теоретической основой диссертации явились фундаментальные труды российских и зарубежных цивилистов XIX века - А.Х. Гольмстена, Г.Ф. Шершеневича, Д.И. Мейера, К.П. Победоносцева, В. Радлова, В.М. Нечаева, B.C.

Веселовского, AM. Гуляева, К. Анненкова, И.М. Тютрюмова, Ю.Барона, Б. ВиндшеЙда, идругах.

Вместе с тем автором проанализированы труды таких советских ученых-цивилистов, как О.С. Иоффе, В.И. Серебровский, М.М. Агарков и другие исследователи.

В диссертации также нашли отражение посвященные изучаемой проблеме работы современных российских юристов В.А. Белова, А.Л. Маковского, В.И. Сергеева, И.В. Миронова, М.И. Брагинского, Т.В. Сойфер.

Научная новизна исследования состоит в том, что в нем впервые предпринята попытка дать комплексный анализ проблем законодательного регулирования игр и пари. Рассматривается специфика договора игры как особого алеаторного договора, выделены общие и различные признаки, характерные для договоров игры и страхования, а также для игры и договоров пожизненной ренты и пожизненного содержания с иждивением в силу алеаторного характера каждого из указанных договоров.

В работе содержатся теоретические выводы и предложения по совершенствованию гражданского законодательства об играх и пари.

Дается сравнительный анализ российского и зарубежного законодательства об играх и пари, выявляется общее и особенное во взглядах на игры и пари на разных этапах исторического развития.

Признается несовершенство существующей правовой базы, в частности, по причине отсутствия в нашей стране федерального закона, призванного регулировать отношения в сфере игорного бизнеса.

В диссертации сформулирован ряд новых положений, выводов и рекомендаций, наиболее существенными из которых представляются следующие:

1. Излагается авторский подход к определению принципиальных отличий понятий «игра» и «пари». В частности, признаками, наиболее характерными для игры, по мнению диссертанта, являются: 1) создание искусственной, условной ситуации; 2) зависимость результата в разной степени от влияния случая и действий участников; 3) наличие заранее установленных и известных участникам

правил. Для пари, в свою очередь, характерны: 1) зависимость результата от события, на наступление которого стороны не могут оказывать влияния; 2) наличие спора относительно события реальной жизни, которое либо наступит в ближайшее время, либо уже имело место, но по каким-то причинам не было известно сторонам; 3) утверждение сторонами противоположных либо исключающих друг друга доводов.

Анализируя критерии разделения понятий «игра» и «пари», предложенные другими исследователями, диссертант приходит к выводу, что ни один из критериев не может быть применен ко всем играм и пари без исключения в силу особой специфики и внутренней взаимосвязи указанных понятий, поскольку на практике присутствует вероятность существования так называемых промежуточных состояний, при которых та или иная игра или пари будут отвечать обеим группам признаков.

2. Обосновывается необходимость введения в Гражданский кодекс РФ
понятия «азартная игра» в качестве альтернативы уже закрепленного в нем
термина «игра», поскольку использование в рамках гражданского права понятия
«игра» является чересчур широким и отдаленным от законодательных
предписаний.

3.        Формулируется определение понятия   «азартная игра» и выделяются ее
основные признаки.   Под азартной игрой предлагается понимать основанное на
риске и имущественном интересе,   заключенное между одним или несколькими
участниками   (физическими   или   юридическими   лицами)   и   организатором,
имеющим лицензию, и/или между собой,     соглашение,     условия которого
известны заранее, а результат зависит как от действий участников, так и от
влияния случая.      В   качестве признаков,   характерных для азартной   игры,
диссертант выделяет наличие выигрыша, имеющего имущественный характер,
зависимость результата, как от   влияния случая, так и от действий участников,
наличие у организатора лицензии на проведение азартной игры, наличие заранее
установленных и известных участникам правил, оформление отношений между
организатором и участником с помощью гражданско-правового договора.

4.         Обосновывается введение нового принципиального подхода к судебной
защите требований граждан и юридических лиц, возникающих из игр и пари.
Диссертантом предложено сформулировать статью   1062 Гражданского кодекса
РФ не в форме исключения из основного правила о том, что «требования граждан
и юридических лиц, связанные с организацией игр и пари или с участием в них, не
подлежат судебной защите», а     наоборот, в виде утвердительного положения о
том, что «требования граждан и юридических лиц,     связанные с участием в
азартных   играх       и   пари,    подлежат   судебной   защите   в    случае,    если   их
организаторами    являются        Российская    Федерация,    субъекты    Российской
Федерации,     муниципальные     образования     либо     лица,      получившие     от
уполномоченного   государственного   или   муниципального   органа   разрешение
(лицензию) на их проведение.     При этом отношения между участниками    и
организаторами игр должны быть основаны на договоре».

5. Аргументируется вывод о том, что цена договора игры должна быть
отнесена к существенным условиям, без которого договор игры считается
незаключенным.

6.         Проанализировав теорию натуральных обязательств   применительно к
институту игр и пари, диссертант делает вывод: специфика игры как алеаторного
договора заключается в том, что обязательства, возникающие    из игр и пари,
являются натуральными, если отношения сторон не были основаны на договоре, у
организатора отсутствовало разрешение на их проведение, а   участие в игре не
было   следствием   обмана,   насилия,   угрозы   или   злонамеренного   соглашения
участника с организатором игры.   В тех случаях, когда игры и пари проводятся в
соответствии   с договором,   их организатором выступает субъект,   получивший
соответствующее    разрешение    (лицензию),    достигнуто    соглашение    о    сроке
проведения игры или пари, а также порядке определения выигрыша и его размере,
требования сторон подлежат судебной    защите и представляют собой один из
видов гражданско-правовых договоров.

7. Исследуется проблема соотношения срочных сделок, в частности
расчетного форвардного договора, с играми и пари, формулируются признаки,

отличающие указанные институты. В целях приведения российского гражданского законодательства в соответствие с законодательством европейских стран, диссертант приходит к выводу о необходимости внести в главу 58 Гражданского кодекса РФ положение о том, что расчетные форвардные контракты, а также иные срочные сделки не являются играми и пари и подлежат регулированию специальным законом.

8. Обращаясь к давней дискуссии относительно правовой природы
лотерейного билета, автор выдвигает положение о необходимости признания
лотерейного билета ценной бумагой.

9. Признавая лотерею особым видом игры, диссертант отмечает
специфические особенности лотереи и формулирует признаки, выделяющие ее из
иных видов игр.

10.        Важнейшее значение придается выводу, касающемуся предложений в
проект Федерального закона «О деятельности игорных заведений в Российской
Федерации».      Проанализировав   зарубежный   опыт регулирования   игорного
бизнеса, диссертант    предлагает    предусмотреть в проекте закона следующие
положения:

1) установить запрет на нахождение в игорных заведениях лиц, не достигших возраста 18 лет; 2) создать институт персональных сертификатов для работников игорного бизнеса; 3) отдельными инструкциями установить единые правила проведения известных азартных игр.

Практическая и теоретическая значимость результатов исследования определяется возможностью использования его теоретических положений и выводов для развития и совершенствования законодательства Российской Федерации в отношении игр и пари.

Результаты диссертационного исследования могут быть применены в учебном процессе - в преподавании курса «Гражданское право», для разработки программы спецкурса «Алеаторные сделки в гражданском праве», а также при подготовке учебно-методических материалов, предназначенных для студентов юридических учебных заведений.

Апробация результатов исследования. Диссертация подготовлена на кафедре гражданского права и процесса Пермского государственного университета, где проведено ее обсуждение и рецензирование. Основные положения данного исследования излагались автором на региональных, вузовских научных и научно-практических конференциях: «Экономика и право на современном этапе: проблемы, поиски, решения» (г. Пермь, Западно-Уральский институт экономики и права, апрель 2003 года), «Актуальные проблемы юридической науки и практики» (г. Пермь, ПТУ, 16 - 17 октября 2003 года), «Актуальные проблемы современного законодательства» (г. Пермь, ИГУ, 15-16 апреля 2004 года).

Основные положения и выводы диссертационной работы использовались автором в учебном процессе: в лекционных курсах и на семинарских занятиях по курсу «Гражданское право» на юридических факультетах Пермского государственного университета и Западно-Уральского института экономики и права, а также в ходе разработки учебно-методических материалов по данной дисциплине.

Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, трех глав, списка использованных источников и литературы.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность избранной темы, определяются научная новизна и практическая значимость диссертационной работы, объект и предмет исследования, его цель, задачи, методологическая и теоретическая основы, представлена структура диссертации.

В первой главе исследования «Игра и пари в истории гражданского законодательства и цивилистической теории» рассматриваются понятия «игра»» «азартная игра», «пари», а также исследуются законодательные акты, направленные на их регулирование за период с VII века по сегодняшний день.

В первом параграфе - «Юридическое определение понятий игра и пари: традиции и требования современности» - отмечается, что, поскольку игра

является объектом не только правового регулирования, представляется необходимым провести анализ понятия «игра» с точки зрения культурологии, психологии и философии. Выделена работа нидерландского философа Й. Хейзинга «Homo ludens» («Человек играющий»), по мнению которого, «Игру нельзя отрицать. Можно отрицать почти все абстрактные понятия: право, красоту, истину, добро, дух, Бога. Можно отрицать серьезность. Игру-нельзя»^1.

Отражены основные подходы к определению понятий «игра» и «пари» в дореволюционной и современной литературе, проведен анализ критериев, предложенных цивилистами для разграничения указанных понятий.

Изучение мнений дореволюционных и современных исследователей позволило выделить две точки зрения на проблему разделения понятий «игра» и «пари».

Основная группа ученых утверждает необходимость разделять данные понятия, предлагая различные критерии для их дифференциации. Так, Г. Дернбург предлагал провести разделение понятий «игра» и «пари» в зависимости от целей, поставленных участниками^2. Составители проекта Гражданского

уложения Российской империи и немецкий профессор Ю. Барон отстаивали

критерий разграничения игр и пари в зависимости от установленных сторонами

³' ^Б' ^B™^ объединил указанные критерии в

правил о выигрыше и проигрыше^3. одно целое, предложив собственные определения обоих понятий^4.Б ^{ольшинство} современных правоведов, в частности, А. Эрделевский, Н.П. Василевская, О.В. Сгибнева, Т.В. Сойфер, разделяют игру и

i Хейзинга Й. Homo ludens. Человек играющий. М., 2001. С. 13.

гДернбургГ. Пандекты. Т. ПГ Обязательственное право. Второе издание. М., 1904. С. 341.

з См.: Барон Ю. Система римского гражданского права. Кн. ГУ. Обязательственное право. СПб.,

1910. С. 30.; Гражданское Уложение. Проект Высочайше учрежденной Редакционной Комиссии по составлению Гражданского Уложения (с объяснениями, извлеченными из трудов редакционной комиссии) /Сост. А.А. Саатчиан /Под ред. И.М. Тютрюмова. Т.2. СПб. 1910. С.

4ВиндшейдБ. Об обязательствах по римскому праву. СПб., 1875. С. 174.

пари в зависимости от возможности участников оказывать влияние на их результат^1.

Другие ученые, напротив, считают, что необходимости в разграничении понятий «игра» и «пари» нет. Впервые такая идея была высказана русским ученым К.П. Победоносцевым, который сформулировал общее для договора игры и пари определение^2. ^Среди современных исследователей аналогичного

мнения придерживается В.А. Белов, который также считает нецелесообразным разделение данных понятий^3.

В науке гражданского права отсутствует универсальный критерий, позволяющий дифференцировать понятия «игра» и «пари». Предпринятые цивилистами попытки их разграничения не увенчались успехом и продемонстрировали феноменальную внутреннюю взаимосвязь указанных понятий.

Диссертант отмечает, что, несмотря на близость понятий «игра» и «пари», их нельзя отождествлять и заменять одним, а также рассматривать в качестве родового и видового.

Рассмотрев основные подходы к определению понятий «игра» и «пари», а также предложенные исследователями критерии для их разграничения, автор считает возможным обозначить существенные признаки, наиболее характерные для игры и пари.

В параграфе также анализируется современный подход к понятию «азартная игра», определение которого по непонятным причинам формулируется не гражданским, а налоговым законодательством, обосновывается необходимость введения в Гражданский кодекс РФ понятия «азартная игра» и формулируются ее признаки.

1 См. об этом: Эрделевский А. Игры и пари // Российская юстиция. 1999. № 8. С. 13.;

Гражданское право: Учебник / Под ред. А.П. Сергеева и Ю.К. Толстого. (Автор главы - Н.П. Василевская). М, 1997. Ч. 2; С. 690; Гражданское право России. Часть вторая. Обязательственное право: Курс лекций / Отв. ред. О.Н. Садиков. (Автор главы - О.В. Сгибнева) М., 1997. С. 625; Гражданское право. Учебник. 4,2. Обязательственное право / Под ред. В.В.

Залесского. (Автор главы-Т.В. Сойфер). М, 1998. С. 603.

2Победоносцев К. Курс гражданского права. 4.3. Договоры и обязательства. СПб., 1890. С. 28.

3Белов В.А. Игра и пари как институты гражданского права // Законодательство. 1999. №9,10.

Диссертант приходит к выводу, что в целях достижения единства правового регулирования отношений, возникающих в сфере организации, проведения и участия в азартных играх, налоговым и гражданским законодательством, а также для того, чтобы исключить смешение понятия «азартная игра» с другими институтами гражданского права, необходимо сформулировать определение понятия «азартная игра», поместив его в главу 58 Гражданского кодекса РФ.

Во втором параграфе - «Отношение к играм и пари со стороны государства, а также со стороны их участников и организаторов» - рассматривается история зарождения и развития законодательства об играх и пари.

Автор отмечает, что отношение к играм и пари со стороны государства и со стороны их участников и организаторов всегда было и остается диаметрально противоположным. В параграфе приведены примеры того, как игра заставляла А.С. Пушкина продавать главы из «Евгения Онегина», а Ф.М. Достоевского толкала на унижение и клятвопреступление.

Диссертант проводит ретроспективный обзор российского законодательства об играх и пари - от Соборного Уложения 1649 года до Федерального закона «О лотереях», вступившего в силу с 1 января 2004 года.

Автором проанализированы источники русского законодательства: Соборное Уложение 1649 года, Указы первого российского императора Петра I 16% и 1717 годов, Указ Анны Иоанновны от 23 января 1733 года, Указ Елизаветы Петровны от 16 июня 1761 года, Устав Благочиния от 8 апреля 1782 года, Свод законов Российской империи, а также Проект Гражданского уложения Российской империи.

Анализ указанных нормативных актов позволил диссертанту сделать следующие выводы: первоначально законодатель установил императивный запрет на организацию, проведение всех видов игр и участие в них. В качестве причин такого запрета назывались их вредные последствия, в частности разорение, грех, погибель, ни на чем не основанное обогащение одной стороны за счет другой.

Впоследствии часть игр была разрешена. К ним относились игры, основанные на стратегии, расчете игрока и проводимые не для выигрыша, а исключительно для препровождения времени.

Следующий этап был связан с установлением правила о том, что «заем почитается ничтожным, если по судебному рассмотрению найдено будет, что он произошел по игре или произведен для игры с ведома о том заимодавца». При этом, исходя из нормы данной статьи, вполне можно предположить, что если игра производится за наличные деньги и не влечет за собой появление заемного обязательства, то она разрешена.

В дальнейшем законодатель предусмотрел отказ в судебной защите требований, возникающих из игры и пари (битья об заклад), поскольку, с точки зрения законодателя, в них отсутствует взаимный обмен ценностей или услуг, указанные требования не приводят к достижению общеполезных целей, направлены на удовлетворение личной прихоти, каприза, не отвечают требованиям народного благосостояния, а также противоречат добрым нравам.

Далее в истории развития гражданско-правового регулирования игр и пари наблюдается перерыв вплоть до вступления в законную силу второй части Гражданского кодекса РФ.

Единственным исключением в советское время были лотереи, к которым у законодателя во все времена было особое отношение. Несмотря на то, что участие в лотереях являлось основанием возникновения у сторон гражданских прав и обязанностей, вопросы организации и проведения лотерей в нашей стране регулировались на уровне подзаконных актов.

Диссертант отмечает, что законодательство советской России рассматривало отношения, возникающие в результате организации игр и участия в них, исключительно с позиции норм публичного права, доказательством чему является статья 164.1 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях, получившая название «Азартные игры», а также статьи 208.1, 226 Уголовного кодекса РСФСР, предусматривающие ответственность за организацию азартных игр.

В настоящее время вопросы организации и проведения игр и пари регулируются нормами главы 58 Гражданского кодекса РФ. Трудно поверить, но со времен Свода законов Российской империи, отношения, связанные с проведением игр и пари, впервые попали в сферу гражданско-правового регулирования на уровне закона.

В параграфе обосновывается вывод: статья 1062 Гражданского кодекса РФ должна быть сформулирована в виде утвердительного положения о том, что «требования граждан и юридических лиц, связанные с участием в азартных играх и пари, подлежат судебной защите в случае, если их организаторами являются Российская Федерация, субъекты Российской Федерации, муниципальные образования либо лица, получившие от уполномоченного государственного или муниципального органа разрешение (лицензию) на их проведение. При этом отношения между участниками и организаторами игр должны быть основаны на договоре». По мнению диссертанта, такая формулировка наиболее соответствует требованиям времени и вносит определенную ясность в регулирование института азартных игр.

Вторая глава «Соотношение игр и пари с иными алеаторными договорами» посвящена анализу таких алеаторных договоров, как игра, пари, страхование, рента, расчетный форвардный контракт, а также выделению их общих и отличительных признаков.

В первом параграфе - «Общая характеристика алеаторных договоров и место игр и пари в их системе» - проводятся анализ алеаторных договоров, рассмотрение их специфических особенностей, определяется место игр и пари в системе данных договоров. Помимо этого в рамках параграфа рассматриваются основные признаки договора игры как особого вида алеаторного договора.

Автор отмечает отсутствие в литературе единой терминологии для наименования алеаторных договоров. В частности, К. Победоносцев называл их «договорами о неверном и случайном»^1. ^Ю. ^Бар^он ^и ^R ^{Саватье} использовали

1 Победоносцев К. Курс гражданского права. Ч. 3. Договоры и обязательства. СПб., 1890. С. 28.

18 . Б

2. В комментариях к Проекту Гражданского

термины «алеаторный» и «рисковый»¹' ^R ^Виндшейд именовал их «договорами,

основанными на счастье или на риске»

уложения Российской империи употребляются понятия «рисковые» и «зависящие

от случая» договоры^3.

Диссертант приходит к выводу, что, используя такие понятия, как рисковый, алеаторный, договор «о неверном и случайном» и ряд других, ученые подразумевали договоры, результат которых поставлен в зависимость от случайного, непредвиденного обстоятельства, а не от заранее достигнутой сторонами договоренности, следовательно, указанные понятия можно рассматривать в качестве синонимов.

Обращаясь к действующей на сегодняшний день системе гражданско-правовых договоров и их теоретическому и практическому делению на различные виды, автор делает вывод о возможности отнести к числу алеаторных договоров игру, пари, страхование и ренту.

Юридическим признаком, объединяющим все перечисленные алеаторные договоры, является зависимость их результата, а, следовательно, и конкретного распределения прав и обязанностей сторон, от неизвестного обстоятельства или случая.

Так, азартная игра производится по известным правилам, но выигрыш или проигрыш в данном договоре напрямую зависит от случайности. Например, исход карточной игры во многом зависит от распределения карт между игроками.

Исход пари зависит от того, верно или ошибочно утверждение той или иной спорящей стороны относительно события или обстоятельства, которое при заключении пари предполагается неизвестным ни той, ни другой стороне.

В договоре страхования точно определено обязательство страхователя, которое состоит в выплате определенной страховой премии. В то же время

1 Барон Ю. Система римского гражданского права. Кн. IV. Обязательственное право. СПб.,

1910. С. 30; Саватье Р. Теория обязательств. М., 1972.

гВиндшейдБ. Об обязательствах по римскому праву. СПб., 1875. С. 174.

з Гражданское Уложение. Проект Высочайше учрежденной Редакционной Комиссии по

составлению Гражданского уложения (с объяснениями, извлеченными из трудов редакционной комиссии) / Сост. А.А. Саатчиан /Под ред. И.М. Тютрюмова. Т. 2. СПб., 1910. С. 1163.

исполнение обязательства страховщиком зависит от будущего неизвестного и неотвратимого события — страхового случая.

При заключении договора пожизненной ренты также неизвестно, какой стороне договор принесет выгоду. Его результат зависит от времени смерти рентополучателя или третьего лица, т.е. от события, время наступления которого при заключении договора не может быть точно определено. Диссертант приходит к выводу, что среди всех алеаторных договоров игры и пари занимают особое место, поскольку по общему правилу российский законодатель рассматривает обязательства, возникающие из игр и пари, в качестве натуральных, иначе именуемых «обязательствами совести», к исполнению которых право не может привлечь в принудительном порядке. Об этом говорит статья 1062 Гражданского кодекса РФ, лишающая требования, основанные на играх и пари, судебной защиты.

Нормы Гражданского кодекса РФ об играх и пари сформулированы таким образом, что в зависимости от условий заключения договора игры он может рассматриваться и как натуральное обязательство, и как один из видов гражданско-правовых договоров, подлежащих судебной защите.

В связи с тем, что договор игры мало исследован в науке гражданского права, в параграфе рассмотрены его основные особенности и отдельные элементы. Диссертант приходит к выводу, что игра является условной сделкой, совершенной под отлагательным условием. Договор о проведении игры является публичным, при этом он может быть как реальным, так и консенсуальным. Обязательства из игр и пари возникают из двусторонних действий.

Во втором параграфе - «Соотношение игр и пари со страхованием и рентой» - диссертант отмечает не только общие черты, присущие указанным договорам в силу их алеаторного характера, но и те, которые отличают игру и пари от иных алеаторных договоров.

Сходство между игрой и страхованием отмечалось многими исследователями гражданского права.

По мнению В.И. Миронова, «страхование по своей природе представляет собой игру и является, пожалуй, единственным алеаторным правоотношением, которое полностью воспринято позитивным правом и защищается им»^1, «рассматривая договор страхования как договор алеаторный, необходимо, прежде всего, отметить, что в основе его лежит игра»^2. ^В.^И. Серебровский полагает, что «страхование в некоторых случаях весьма трудно отличить от пари»^3.

Диссертант приходит к выводу, что в договоре страхования как страхователь, так и страховщик подобно игрокам подвергают себя риску, а шансы прибыли и потерь для обеих договаривающихся сторон представляются более или менее одинаковыми, в связи с чем необходимо выделить ряд критериев, позволяющих определить, в чем заключается отличие схожих на первых взгляд алеаторных договоров страхования и игры. Среди признаков, отличающих страхование от игры, диссертант выделяет такие, как различное распределение прав и обязанностей участников указанных договоров, разные цели, преследуемые сторонами при заключении договоров, обязательное наличие страхового интереса в договоре страхования и отсутствие необходимости интереса участника в договоре игры, разное время появления интереса участников к заключению указанных договоров, различное отношение к договорам игры и страхования как со стороны законодателя, так и со стороны самих участников.

Ряд общих черт и отличий автор выделяет, проводя сравнение договора игры с договором ренты, который большинство исследователей также традиционно относит к числу алеаторных.

В частности, С.А. Хохлов, анализируя договор ренты, отмечает, что «по договору ренты общий объем причитающихся получателю ренты платежей является неопределенным, поскольку обязательство выплачивать ренту действует

1 Миронов В.И. Проблема алеаторных правоотношений в российском праве. Дис. ... канд. юр.

наук М., 1998. С. 20.

2Там же. С. 20.

3Серебровский В.И. Избранные труды по наследственному и страховому праву. М., 1997. С.
450.

либо бессрочно (постоянная рента), либо на срок жизни получателя (пожизненная рента)»^1.

С точки зрения А П. Сергеева, «для ренты, как никакого другого договора, характерен признак алеаторности»^1.

По вопросу о том, все ли виды договора ренты можно отнести к рисковым, в литературе были высказаны различные мнения. С точки зрения О.А.Марковой, «все три вида договора ренты можно отнести к числу рисковых»^3. придерживаются М.И. Брагинский и В.В. Витрянский. Они считают, что алеаторность присуща только договору пожизненной ренты и пожизненному содержанию с иждивением⁴' ^^ °™^ечают> ™ «признаком этих, как и любых

иных пожизненных договоров, служит то, что их последствие (результат) для одной или обеих сторон зависит от неизвестного события»^5.

Диссертант считает возможным согласиться с мнением М.И. Брагинского и В.В. Витрянского, что к алеаторным можно отнести лишь договор пожизненной ренты и пожизненного содержания с иждивением. Что касается постоянной ренты, то в данном договоре стороны больше чем в других видах ренты защищены от действия случая и непредвиденных обстоятельств.

Автор приходит к выводу, что признаками, отличающими договор игры от договора ренты, являются: различное отношение к указанным договорам со стороны законодателя, разные цели, преследуемые сторонами при заключении договоров, обязательное наличие встречного удовлетворения интересов сторон в

1 Хохлов С.А. Рента и пожизненное содержание с иждивением // Гражданский кодекс РФ. Ч. 2:

Текст, комментарии, алфавитно-предметный указатель / Под ред. О.М. Козырь, А.Л.

Маковского, С.А. Хохлова. М., 1996. С. 321.

2 Гражданское право. Учебник Ч. II / Под ред. А.П. Сергеева, Ю.К. Толстого. (Автор главы -

АЛ. Сергеев). М.: «Проспект», 1997. С. 136.

г Маркова О.А. Договор ренты в российском гражданском праве: Дис. ...канд юр. наук.

Иркутск., 2002. С. 52.

4 Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Кн. 2. Изд.2-е, испр. - М.: Статут»,

2000. С. 634.

s Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Кн^л 2. Изд.2-е, испр. - М.: Статут»,

2000. С. 634.

договоре ренты и отсутствие в обязательном порядке данного признака в договоре игры.

При этом, по мнению диссертанта, несмотря на то, что договоры игры, страхования и ренты относятся к группе алеаторных (рисковых) договоров, каждый из них имеет свои специфические особенности и является самостоятельным видом гражданско-правового договора, подлежащим отдельному правовому регулированию.

В третьем параграфе - «Юридическая природа расчетных форвардных контрактов и иных биржевых сделок» - решается вопрос о том, могут ли нормы статей 1062, 1063 ПС РФ применяться к расчетным форвардным контрактам и иным видам срочных сделок.

Автор отмечает, что в литературе по поводу срочных сделок были высказаны различные точки зрения. Одни авторы считают их играми и пари и предлагают отказать сторонам этих сделок в исковой защите^1, дру^гие призывают к признанию данных сделок гражданско-правовыми, следствием чего является возможность судебной защиты прав, вытекающих из данных договоров, в судебных инстанциях^2.

Причиной таких разночтений является не только отсутствие в современном гражданском законодательстве определения понятия «игра», но и то обстоятельство, что срочные сделки аналогично играм и пари, принято относить к категории алеаторных (рисковых) сделок.

Диссертант выдвинул предположение, что расчетный форвардный контракт является ничем иным, как сделкой на разность, известной в коммерческом обороте не одну сотню лет. В XDC веке сделка на разность определялась как «срочная

1 См.: Суханов Е.А. О судебной защите форвардных контрактов: о статье Е.П. Губина и А.Е.

Шерстобитова «Расчетный форвардный контракт: теория и практика» // Законодательство. 1998. № 11. С. 13; Гольмстен А.Х. Очерки по русскому торговому праву. СПб., Типография

Д.В. Чичинадзе, 1895. С. 184.

2 См.: Губин Е.П., Шерстобитов А.Е. Расчетный форвардный контракт: теория и практика.

Законодательство. 1998. № 10. С. 16; Гаджиев Г.А., Иванов В.И. Квазналеаторные договоры (проблемы доктрины, судебной защиты и правового регулирования). Хозяйство и право. 2003. № 5; Лазарева Ю В. Проблема расчетно-форвардного контракта: окончание дискуссии или ее продолжение?//Законодательство. 2004. №2.

сделка, для осуществления которой со стороны продавца не доставляется самый товар, а уплачивается лишь разность между условленной покупною и рыночного или биржевою ценою, которая стоит на известный товар на месте, и в срок условленный, нр не осуществляемая через передачу самого товара»^1.

По причине отсутствия четких законодательных норм, регулирующих порядок и последствия заключения срочных сделок, на страницах юридических журналов XIX века велись постоянные дискуссии относительно правовой природы сделок на разность и их соотношения с играми и пари, аналогичные тем, которые публикуются в современной печати.

В параграфе проводится сопоставительный анализ доводов, высказанных как юристами XIX века, так и современными исследователями в пользу того, что сделки на разность, включающие в себя и расчетные форвардные контракты, не могут рассматриваться в качестве игр и пари. Кроме того, диссертант сравнивает дореволюционную и современную судебную практику по делам, связанным с судебной защитой срочных сделок.

В качестве причин, по которым сделки на разность не следует отождествлять с играми и пари, в дореволюционной литературе назывались следующие. Во-первых, отличительным признаком игры служит определенная ставка, игра производится обеими сторонами по известным правилам, в сделке же на разность ставка и правила отсутствуют. Во-вторых, сделка на разность существенно отличается от игры по своему важному экономическому значению, которого игра совсем не имеет. В-третьих, в пари одна сторона утверждает, что то или другое произойдет или произошло, и на случай проигрыша обе стороны назначают сумму, которую должен получить выигравший, а сделки на разность, напротив, состоят в простых предложениях купли, и продажи, которые концентрируются у комиссионера, банкира или на бирже. В сделке на разность нет противоположных утверждений, и разность не устанавливается по соглашению, как ставка в пари, а по величине своей является результатом конъюнктуры. Вывод, к которому приходят дореволюционные цивилисты,

1 РадловВ. Сделки на разность//Журнал гражданского и уголовного права. 1985. Кн. 1. С. 51.

заключается в том, что сделки на разность составляют совершенно особый род сделок, который подлежит судебной защите, при этом отсутствуют какие-либо основания их запрещать, распространяя на них понятия азартной игры или пари.

Среди доводов, выдвигаемых современными исследователями при сопоставлении расчетных форвардных контрактов с играми и пари, диссертант отмечает следующие: 1) азарт, лишающий участников игр и пари способности трезво и спокойно взвешивать последствия своих действий, вряд ли имеет место в банковской деятельности; банки заключают расчетные форвардные договоры на основании анализа рынка, отчетливо представляя себе существующие на рынке риски и принимая меры для их страхования; 2) высокая вероятность злоупотреблений и недобросовестного поведения участников игры также неприменима к банковской деятельности, поскольку недобросовестность банков, подлежащих специальному банковскому контролю, значительно менее вероятна, чём недобросовестность других участников гражданского оборота; 3) безнравственность получения денег лицом без всяких усилий со своей стороны также не может рассматриваться. в отношении банков, которым законодательно предписано зарабатывать деньги в интересах своих клиентов, а также вкладывать их в экономику.

Кроме того, не может служить в современной России основанием для лишения расчетных форвардных контрактов судебной защиты и отсутствие заинтересованности государства и общества в данных видах сделок.

Анализ российской судебной практики позволил автору прийти к выводу, что решения арбитражных судов конца 1990-х годов, отождествляющие с играми и пари банковские сделки, были обусловлены отсутствием регулирования расчетных форвардных контрактов на уровне закона. В параграфе сделано предположение, что после признания данных видов сделок второй частью Налогового кодекса РФ расчетные форвардные контракты получат судебную защиту.

Мировой опыт показывает, что большинство европейских государств в рамках модернизации банковского и финансового законодательства предприняли

ряд серьезных шагов по изменению своего законодательства в целях урегулирования отношений, связанных с использованием производных финансовых инструментов. В частности, европейский законодатель закрепляет условие, согласно которому судебная защита требований, возникающих из расчетных форвардных договоров, предоставляется в том случае, если хотя бы одна сторона сделки является специальным субъектом, что подразумевает их профессиональную подготовленность к заключению подобных сделок, минимизирует нанесение ущерба публичным интересам и гарантирует контроль за их деятельностью со стороны государства.

Диссертант приходит к выводу, что, учитывая мировую практику и опыт европейских стран, целесообразно внести изменения в главу 58 Гражданского кодекса РФ, поместив в нее положение о том, что расчетные форвардные контракты, а также иные срочные сделки не являются играми и пари и подлежат регулированию специальным федеральным законом. В федеральный закон необходимо включить перечень видов срочных сделок, их определения, требования к субъектному составу, порядок совершения указанных сделок, а также прописать в нем систему действенного контроля за их осуществлением.

Глава 3 «Проблемы законодательного регулирования игр и пари в современной России» посвящена наиболее актуальным на сегодняшний день вопросам - институту лотереи и проблеме развития игорного бизнеса.

В параграфе первом - «Особенности гражданско-правового регулирования лотерей», - рассматриваются место лотереи в общей системе азартных игр, ее специфические особенности и законодательное регулирование.

Диссертант выдвигает предположение, что одной из причин принятия специального закона «О лотереях» является модель правового регулирования лотерейной деятельности, предложенная дореволюционными цивилистами. В связи с этим объяснить специфику развития современного гражданско-правового регулирования лотереи достаточно сложно без анализа дореволюционного законодательства, посвященного данному виду игры.

Малоизвестным является то обстоятельство, что Проект Гражданского уложения Российской империи, устанавливая в ХХЛ главе, что «из игры и пари (битья об заклад) не возникает обязательств, подлежащих охране суда», что «долг, происшедший по игре или пари, хотя бы облеченный в форму долгового акта, не подлежит ни взысканию, ни зачету»^1, ^сод^ер^жал ^в ^себе главу ХХШ, которая получила название «Лотерея» и состояла из пяти статей, полностью посвященных организации и проведению лотерейной деятельности в Российской империи.

Многие положения главы XXIII Проекта Гражданского уложения, несмотря на специфическое изложение, характерное для XIX века, переплетаются с нормами современного закона «О лотереях».

Среди признаков, отличающих лотерею от иных видов игр, автор называет такие: 1) лотерея является разновидностью игры, в которой конечный результат полностью зависит от случая; 2) договор лотереи всегда представляет собой договор присоединения; 3) статья 27 ФЗ «О лотерее» предусмотрела изменения пункта 1 статьи 1063 Гражданского кодекса РФ, которые касаются субъектного состава организаторов лотереи, в связи с чем органгзатором лотереи помимо Российской Федерации, ее субъектов и муниципальных образований, могут выступать только юридические лица; 4) в отличие от игры, которая может представлять собой игру одного участника на игровом автомате, для лотереи характерно наличие большого количества участников; 5) ни к одной игре, кроме лотереи, не предъявляется требование об обязательном наличии призового фонда; 6) если проведение игры может осуществляться как заключением договора, так и совершением конклюдентных действий, то для лотереи характерно приобретение ее участником лотерейного билета (исключение представляет стимулирующая лотерея, участником которой становится лицо, купившее определенный товар или воспользовавшееся определенной услугой).

1 Гражданское Уложение. Проект Высочайше учрежденной Редакционной Комиссии по

составлению Гражданского Уложения (с объяснениями, извлеченными из трудов редакционной комиссии)/Сост. А.А. Саатчиан. Подред.И.М.Ткпрюмова. Т. 2. СПб., 1910. С. 1162-1163.

Особое место в параграфе автор отводит рассмотрению правовой природы лотерейного билета, а именно: можно ли признать лотерейный билет ценной бумагой. Проанализировав высказанные в литературе мнения,¹ диссертант приходит к утвердительному выводу о возможности признания лотерейного билета ценной бумагой.

Во втором параграфе - «Проблемы становления российского игорного бизнеса и его законодательное регулирование гражданско-правовыми нормами» -анализируется имеющаяся в российском законодательстве нормативно-правовая база, направленная на регулирование данного вида деятельности. Диссертант отмечает, что весь комплекс правовых норм, принятых на законодательном уровне и направленных на гражданско-правовое регулирование предпринимательской деятельности в сфере игорного бизнеса, состоит из двух статей Главы 58 Гражданского кодекса РФ. Вступившая в силу глава 29 Налогового кодекса РФ «Налог на игорный бизнес»^2, ^несмотр^я ^на содержащиеся в ней определения

понятий в области игорного дела, в первую очередь направлена на регулирование указанных отношений с точки зрения налогового бремени, возлагаемого на участников и организаторов азартных игр.

В параграфе дается сравнительный анализ зарубежных моделей правового регулирования азартных игр, рассмотрен опыт других стран, проанализирована зарубежная нормативно-правовая база, регулирующая отношения в сфере игорного бизнеса.

Анализ гражданского законодательства таких стран, как Англия и Канада, позволил отметить общую для них тенденцию, заключающуюся в разрешении и поощрении игорного бизнеса при условии его жесткого контроля со стороны государства, местных властей и лицензирующих органов.

1 См. об этом: Малеина М.Н. Правовое регулирование организации и проведения лотерей //

Государство и право. 2003. № 6; Гуляев А., Тарасенко М. Квалификация подделки государственных ценных бумаг // Сов. юстиция. 1973. №7.; Белов В.А. Ценные бумаги в российском гражданском праве. М, 1996; Молдавский Б. Споры о праве на лотерейный билет // Сов. юстиция. 1975. №18; Стрельникова Г.И. Гражданско-правовое регулирование организации и проведения лотерей в СССР. Дисс. ...канд. юр. наук. Свердловск. 1983;

КрашенинниковЕ.А. Ценныебумаги напредъявителя.Ярославль, 1995.

2 собрание законодательства Российской Федерации. 20О2. N° 52(ч.Г). Ст. 5138.

Автор отмечает, что развитие в России рыночной экономики, повлекшее за собой бурное развитие индустрии игорного бизнеса, обуславливает необходимость скорейшего принятия на федеральном уровне специального закона, способного стать универсальным регулятором отношений в сфере осуществления предпринимательской деятельности по организации и проведению азартных игр.

При этом заполнение правового вакуума не должно тормозить развитие игорного бизнеса, поскольку основная цель правового регулирования должна сводиться в конечном итоге к урегулированию, упорядочиванию и развитию указанного вида деятельности.

В конце параграфа сформулирован ряд положений для внесения в проект федерального закона «О деятельности игорных заведений», которые касаются необходимости установления запрета на нахождение в игорных заведениях лиц, не достигших возраста 18 лет, создания института персональных сертификатов для работников игорного бизнеса, установления единых правил проведения известных азартных игр отдельными инструкциями.

По теме диссертации опубликованы следующие работы:

1. Гражданско-правовой аспект регулирования отношений, возникающих из
проведения игр и пари // Экономика и право на современном этапе:
проблемы, поиски, решения: Сборник статей и тезисов научн.-теор. конф.
Пермь, 2002. С. 57-62.

2. Расчетные форвардные контракты. Правовой и экономический аспекты //
ВУЗ. XXI век: Научн.-информ. вестник. Вып. 8. Пермь, 2003. С. 105-115.

3. Место игр и пари в системе алеаторных сделок // Актуальные вопросы
цивилистики: Матер, научн. конф. студентов и аспирантов. Пермь, 2004. С.
9-12.

4. Гражданско-правовое регулирование лотерейного договора //
Законодательство. 2004. № 4. С. 44-51.

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Тураджева Екатерина Львовна

Обоснование путей совершенствования механизма правового регулирования

банковской системы и банковской деятельности (гражданско-правовой аспект)

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

к.ю.н.

Специальность 12.00.03

Москва - 2004

Российская государственная библиотека, 2006 (электронный текст)

На правах рукописи

ТУРАДЖЕВА ЕКАТЕРИНА ЛЬВОВНА

Обоснование путей совершенствования механизма правового

регулирования банковской системы и банковской деятельности

(гражданско-правовой аспект)

Специальность 12.00.03 - гражданское право; предпринимательское право; семейное право; международное частное право

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Москва - 2004

Работа выполнена на кафедре гражданского права Современной Гуманитарной Академии

Научный руководитель - доктор юридических наук, профессор

Фаткудинов Зафар Максимович

Официальные оппоненты: доктор юридических наук, профессор

Егиазаров Владимир Абрамович,

кандидат юридических наук, доцент Новицкая Валентина Николаевна

Ведущая организация - Институт экономики, управления и

права

Защита диссертации состоится 15 декабря 2004 года в 14 часов на заседании диссертационного совета К 521.003.02 в Современной Гуманитарной Академии по адресу: г. Москва, ул. Нижегородская, д.32, ауд. 105

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Современной Гуманитарной Академии

Автореферат разослан 12 ноября 2004 года

Ученый секретарь

диссертационного совета

доктор юридических наук,.

профессор «ti^J&ff// ^г-^А- Свердлык

3 Часть I. Общая характеристика диссертационной работы

FАктуальность темы диссертационной работы определяется высокой теоретической и практической значимостью проблемы оптимизации регулирования банковских отношений в современных условиях. Формирование в Российской Федерации модели экономических отношений рыночного типа и переход, в связи с этим, от одноуровневой к двухуровневой банковской системе, требует создания практически заново адекватного механизма правового регулирования.

Банковская система, являясь ключевым звеном рыночной экономики, в равной мере затрагивает общественный и частный интерес, влияет на состояние общества в целом и на благополучие каждого гражданина. Банки как универсальные кредитно-финансовые институты, способствующие наиболее эффективному перераспределению финансовых потоков, осуществляющие трансформацию сбережений в инвестиции, занимают особое место в экономике любого государства. В сфере банковской деятельности пересекаются интересы различных социальных слоев, групп, страт, и цель правового регулирования в данном случае - обеспечить возможный паритет общественных и частных интересов и не допустить их прямого столкновения и неконструктивного противоборства.

Банковская система Российской Федерации, являвшаяся на протяжении 1990-1997 годов одним из самых динамично развивающихся секторов российской экономики, в 1997 году вступила в кризис, который к 1998 году приобрел признаки системного. В докладе Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации О. О. Миронова в 1998 году отмечалось: «разразившийся финансовый кризис привел к массовому обнищанию населения, доверившего свои сбережения государству, банковской системе. Ущемлены права более 70 миллионов граждан». Такое развитие событий свидетельствовало, в частности, об отсутствии сбалансированной государственной политики в вопросах .фармироааммНАвМйДОс сой системы

России, а также о концептуальной непроработанности базовых моментов банковского законодательства. Следует отметить, что кардинального улучшения ситуации к настоящему моменту не произошло. Законодатель по-прежнему не успевает за темпом внедрения новых отношений и институтов. Нормативные акты призваны упорядочить хаотично складывающуюся практику уже post faktum, а эффективность их реального участия в экономической жизни требует достаточно частых корректив. Банковская практика также существенно опережает и теоретические исследования в данной области.

Проблема несовершенства, пробелов и противоречий законодательства в сфере банковской деятельности автоматически становится проблемой, характеризующей одну из причин ослабления устойчивости всей финансово-кредитной системы государства. Таким образом, содержание, характер, итоги правового регулирования банковской системы и банковской деятельности как опосредованно, так и прямо воздействуют на все стороны жизни общества. Совокупность вышеизложенных факторов обусловила выбор автором темы диссертационной работы.

Степень научной разработанности темы диссертационного исследования. На основе изучения широкого круга источников, как нормативного, так и научно-теоретического характера, можно утверждать, что проблема совершенствования механизма правового регулирования банковской деятельности в настоящий момент стоит чрезвычайно остро. Объективный процесс дифференциации общественных отношений, вызванный переходом к рыночной экономике, требует переоценки средств и способов государственного регулирования денежно-кредитной сферы. Активный поиск путей оптимизации правового регулирования банковской системы и банковской деятельности ведется как учеными, так и специалистами-практиками. Однако, следует отметить, что большинство исследований посвящены рассмотрению отдельных, узко специальных вопросов банковского дела. Подобный подход, по нашему мнению, не является в необходимой степени эффективным. Существующие

исследования характеризуются большой разнородностью, базируются на различных исходных посылках и основаниях, содержат во многом противоречивые выводы.

Особую актуальность, поэтому, приобретает целостное изучение системы банковских правоотношений, позволяющее добиваться принципиальной совместимости различных областей исследования в рамках единой модели представлений. Такой объединяющей моделью или правовой оболочкой общественных отношений в юридической науке является отрасль права. В этой связи актуализируется необходимость анализа условий, закономерностей и перспектив становления в системе российского права самостоятельной отрасли банковского права. Данный подход, по нашему мнению, позволяет намечать наиболее проблемные области исследования и концентрировать на них научный поиск.

Теоретической основой диссертационного исследования послужили научные труды российских и зарубежных авторов по вопросам функционирования банковской системы, исследования по вопросам общей теории и философии права. Этапы становления банковской системы России, правовые аспекты банковской деятельности являются объектом концентрации многих ученых-юристов и рассматриваются в монографиях, научных статьях, учебниках, диссертационных исследованиях. Подходы к разрешению существующих проблем изложены, в частности, в работах Агаркова М. М, Алексеева М. Ю., Баренбойма П. Д., Белова В. А., Бирюкова П. Н., Букато В. И., Братко А. Г., Викулина А. Ю., Витрянского В. В., Голубева С. А., Гейвандова Я. А., Горбуновой О. Н., Голиковой. Ю. С, Долана Э. Дж., Ерпылевой Н. Ю., Ефимовой Л. Г., Жукова Е. Ф., Кулакова Т. Ю., Карасева М. В., Львова Ю. И., Лаврушина О. И., Матук Ж., Неклюдовой О. Л., Олейник О. М., Павлодского Е. А., Парамоновой Т. Н., Пискотина М. И., Смита В., Суханова Е. А., Топорнина Б. Н., Тосуняна Г. А., Фадейкиной Н. В., Фолькера Б., Хоменко Е. Г., Хохленковой М. А., Экмаляна А. М., Эриашвили Н. Д. и многих других авторов.

Нормативную базу исследования составили Конституция РФ, Гражданский кодекс РФ, федеральные законы, образующие системное ядро банковского законодательства, а именно Федеральный закон «О банках и банковской деятельности» и Федеральный закон «О Центральном банке Российской Федерации (Банке России)», другие федеральные законы, регулирующие различные аспекты деятельности кредитных организаций, нормативные акты Банка России.

В работе анализируются определения Конституционного Суда РФ, постановления Пленумов Верховного Суда и Высшего Арбитражного Суда РФ по вопросам банковской деятельности. Рассмотрены отдельные положения законодательства ряда зарубежных стран по проблеме закрепления правового статуса центральных банков. Изучено и использовано также соответствующее законодательство СССР и РСФСР.

Объектом исследования являются общественные отношения, возникающие, изменяющиеся и прекращающиеся в сфере банковской системы Российской Федерации в широком смысле этого понятия, подразумевающем взаимодействие институциональной подсистемы, которую образуют кредитные организации и нормативной подсистемы, т. е. банковского законодательства.

Предмет исследования составляют формы и методы правового регулирования банковской системы и банковской деятельности.

Целью диссертационной работы является решение научной задачи выявления и обоснования способов и путей оптимизации нормативно-правового регулирования банковской системы и банковской деятельности на современном этапе.

Основная гипотеза исследования заключается в предположении, что повышение эффективности правового регулирования банковской деятельности в настоящее время напрямую зависит от осознания представителями всех ветвей власти факта выделения в самостоятельное правовое образование совокупности правовых норм, регулирующих сферу банковских отношений. Государство должно учитывать специфику функционирования банковской

системы и, санкционируя создание норм банковского права, использовать адекватные приемы регулирования. Таким образом, основные направления становления и развития самостоятельной отрасли банковского права в системе права Российской Федерации - это и есть возможные пути оптимизации нормативно-правового регулирования банковской системы и банковской деятельности.

Исходя из актуальности темы, недостаточности уровня ее научной разработанности, а также для проверки выдвинутой гипотезы, были поставлены и решены следующие основные задачи исследования:

1) на основе всестороннего теоретического анализа определить
юридические критерии дифференциации общественных отношений и
обосновать самостоятельность банковского права как отрасли права;

2) исследовать предмет и метод правового регулирования банковского
права;

3) установить соотношение банковского права со смежными правовыми
отраслями и его место в системе права Российской Федерации;

4) проанализировать систему источников банковского права;

5) обосновать структуру банковского законодательства как нормативной
формы банковского права;

6) выявить имеющиеся структурно-функциональные недостатки
банковского законодательства;

7) определить и обосновать направления оптимизации структуры
банковского законодательства и повышения эффективности правового
регулирования банковской деятельности.

Методологические основы исследования. Достижение основной цели исследования требует применения комплексного подхода к решению вопроса о потенциальной возможности оптимизации правового регулирования банковской системы и банковской деятельности путем изучения специфических правовых инструментов отрасли банковского права. Среди основных методов научного познания, использованных в ходе исследования и

способствующих конкретизации и решению поставленных задач, следует выделить:

общенаучные, а именно: теоретические, такие, как формализация, гипотетика, прогностика, моделирование, экстраполяция; эмпирические - сбор, первичная обработка научных фактов, классификация, аналогия, типизация, наблюдение; диалектические - анализ, синтез, дедукция, индукция;

специальные: сравнительно-правовой, технико-юридический и др.

Результатом работы является разработка комплекса рекомендаций по совершенствованию механизма правового регулирования банковской деятельности, преодолению экстенсивного характера развития банковского законодательства и нивелированию его наиболее существенных структурно-функциональных недостатков.

Научная новизна диссертационной работы заключается в "решении теоретических и методологических задач повышения эффективности правового регулирования банковских отношений на основе формирования понятийного аппарата отрасли банковского права и обоснования возможностей совершенствования банковского законодательства путем его систематизации.

К наиболее существенным научным результатам, выносимым на защиту и обладающим, по мнению автора, элементом научной новизны следует отнести:

1. Выявлена и обоснована особая социальная значимость банковских
правоотношений, которые, в силу своей специфичности, не вписываются, как
подсистема, ни в одну из смежных с ними сфер общественных отношений и
могут составить ядро предмета самостоятельной отрасли права.

Банковское право как отрасль представляет собой самостоятельную, связанную внутренним единством систему правовых норм, регулирующих общественные отношения, складывающиеся в процессе осуществления кредитными организациями банковской деятельности, а также отношения по поводу функционирования банковской системы Российской Федерации.

2. Рассмотрены механизмы оптимизации сочетания диспозитивных и

императивных способов воздействия в методе правового регулирования банковского права и обоснована необходимость преобладания в нем частноправовых начал, поскольку банковское право выделяется из «материнской» отрасли гражданского права и должно развиваться в русле его основных принципов.

3.      Обоснована    возможность    и    целесообразность    систематизации
банковского    законодательства    в    форме    кодификации,     что     позволит
принципиально    улучшить    правовое    регулирование    банковской    сферы.
Сформулированы рекомендации по разработке структуры Банковского кодекса.
В частности,   обоснована целесообразность выделения в   его   нормативном
корпусе общей и особенной частей, которые объединят институциональную и
функциональную составляющие банковской деятельности.   В   общей части
следует         закрепить         важнейшие         нормы-дефиниции,         определить
методологические основы и установить пределы правового регулирования, а
также отразить принципы корреляции норм Банковского кодекса с другими
законами, в частности, с Гражданским кодексом РФ. Основу особенной части
должны составить положения Федеральных законов «О банках и банковской
деятельности»   и   «О Центральном   банке   Российской   Федерации   (Банке
России)», а также действующие положения и указания Банка России.

4.     Понятие    «банковская   деятельность»    предлагается    закрепить    в
отдельной статье Федерального закона «О банках и банковской деятельности» в
следующей   редакции:    «Банковская   деятельность   кредитных   организаций
является видом предпринимательской деятельности по оказанию банковских
услуг путем проведения банковских операций. Кредитные организации имеют
право осуществлять основную и вспомогательную банковскую деятельность.
Систематическое    проведение    банковских    операций    представляет    собой
основную     банковскую    деятельность.     К     вспомогательной     банковской
деятельности относится маркетинговая, рекламная, информационная, охранная
и другие виды деятельности, обусловленные проведением банковских операций
и   направленные   на развитие   эффективности   и   повышение   безопасности

банковских услуг. Основная банковская деятельность осуществляется кредитными организациями на основании лицензии Банка России».

5.       Обосновано     положение     о     необходимости     законодательного
закрепления понятия «банковская операция» в ст. 5 Федерального закона «О
банках и банковской деятельности»   в   следующей редакции:   «Банковской
операцией      признается      установленная      Банком      России      технология
осуществления    кредитными    организациями    гражданско-правовых    сделок,
направленных на извлечение прибыли. Объектом банковских операций могут
выступать деньги,   ценные   бумаги,   валютные   ценности.   Исключительным
правом проведения банковских операций в Российской Федерации обладают
кредитные организации и Банк России (его учреждения)».

6.   Раскрыты наиболее актуальные проблемы правового статуса Банка
России, обоснована необходимость ревизии правовых норм, устанавливающих
его   конституционно-правовой   и   гражданско-правовой   статус.   В   качестве
одного    из    возможных   способов    преодоления    существующих   пробелов,
предлагается закрепить в ст. 48 Гражданского кодекса РФ правовой статус
публичных юридических лиц, указав, что они обладают двойственной правовой
природой,   в   следующей   редакции:    «К   публичным   юридическим   лицам
относятся организации, на имущество которых их учредители имеют право
собственности, но не финансируемые собственником. Публичные юридические
лица наделены государственно-властными полномочиями и осуществляют свои
расходы за счет собственных доходов. Особенности организационно-правовой
формы публичных юридических лиц определяются законом в соответствии с
основными целями их деятельности».

Теоретическая и практическая значимость содержащихся в диссертации выводов и рекомендаций заключается:

в возможности решения на их основе практической задачи создания систематизированного нормативного правового акта - Банковского кодекса, в котором могут быть максимально полно учтены специфика и закономерности функционирования банковского сектора экономики, а также отечественный и

зарубежный опыт правового регулирования банковской системы;

в использовании полученных результатов в ходе дальнейших научных исследований понятийного аппарата банковского права;

в применении полученных данных в процессе подготовки и переподготовки банковских специалистов.

Апробация и внедрение результатов научного исследования. Выводы, изложенные в работе, были обсуждены и одобрены в рамках международной конференции «Корпоративное поведение на финансовых рынках», организованной Федеральной комиссией по ценным бумагам совместно с Межбанковской валютной биржей и Нью-Йоркской фондовой биржей, которая состоялась 22 апреля 2003 года в Москве.

Полученные результаты и материалы диссертации используются при проведении научных исследований и подготовке специалистов в СГА, предметно-цикловыми кафедрами Московской банковской школы Банка России в процессе преподавания учебных курсов «Банковское законодательство», «Правовое обеспечение профессиональной деятельности», «Организация деятельности Центрального банка РФ», «Банковские операции», а также Учебно-методическим центром Банка России в качестве материалов дистанционного обучения для переподготовки и повышения квалификации персонала Банка России.

Основные положения диссертационного исследования опубликованы в научных статьях, вошедших в сборники научных трудов по актуальным проблемам гражданского права.

Публикации. Наиболее существенные выводы и положения диссертации отражены в пяти научных работах общим объемом 2 п.л., в том числе авторский объем- 1,75 п.л.

Структура и объем работы. Диссертационное исследование состоит из введения, трех глав, объединяющих семь параграфов, в том числе параграфа, целиком посвященного вопросам совершенствования банковского законодательства, заключения и библиографического списка, включающего 153

источника. Объем работы составляет 150 страниц, из которых 140 страниц основного текста. Структура работы отражает логику исследования, позволяющую последовательно решать поставленные научные задачи, и на каждом этапе получать конкретные результаты, используемые в дальнейшем.

Часть П. Основное содержание диссертационной работы

Во Введении обосновываются выбор темы диссертационной работы, ее актуальность и практическая значимость. Представлен алгоритм исследования, его цели, задачи, методологические и теоретические основы, изложены наиболее существенные научные результаты, выносимые автором на защиту.

Глава 1 - «Банковское право как отрасль права Российской Федерации», включающая два параграфа, посвящена теоретическому обоснованию процесса дифференциации правовых норм по отраслям права и установлению современных критериев такой дифференциации, оценке места банковского права в системе права России, анализу предмета и метода правового регулирования банковского права.

В первом параграфе указанной главы - «Банковское право и смежные правовые отрасли», опираясь на существующие исследования в области общей теории права, автор убедительно доказывает, что разграничение отраслей права, обоснование их самостоятельности - актуальный и чрезвычайно важный вопрос для современной правовой науки и преподавания права. Анализ правового инструментария отрасли банковского права показывает, что добиться улучшения качества регулирующего воздействия на соответствующие общественные отношения возможно лишь при наличии стройной, проработанной теории, на которой базируется функционирование отрасли права, четко обозначающей предметную область правового регулирования, его методологию, систему принципов, источников, форму выражения. По мнению автора, только точное научное определение предмета, метода, а также места

банковского права в системе смежных отраслей даст толчок к оптимизации правового регулирования в банковской сфере, что на практике позволит качественно улучшить нормотворчество, повысить эффективность управления и правосудия, а также поможет в подготовке профессиональных кадров.

Существующая на сегодняшний день система права России постоянно подвергается изменениям, инициированным самой жизнью, ее многообразием и усложнением социально-экономических отношений. Данный фактор общественного развития позволяет утверждать, что среди традиционно выделяемых отраслей российского права начинают различать новую отрасль -банковское право, которое является ровесником российских реформ и представляет собой не механическое объединение норм основных отраслей права, а качественно новое, юридически целостное образование. Наряду с отраслью права, активно развивается, и уже достаточно сформировалась, отрасль банковского законодательства, а также наука банковского права.

Банковское право как отрасль права представляет особый интерес, поскольку сфера банковских отношений, так или иначе, затрагивает все стороны общественной жизни. Понятия «банковское законодательство», «банковская деятельность», «банковская операция» прочно вошли в повседневную практику, но законодательного определения все еще не получили в силу их научной непроработанности. Представляется, что в условиях сложившейся в нашей стране правовой системы легитимные определения, закрепленные в качестве обязательных в нормативных актах - это основа законности в деятельности всех субъектов банковских правоотношений.

6 ходе исследования обосновывается вывод о том, что банковское право в силу своих особенностей не вписывается как подсистема ни в одну из смежных с ним отраслей.

Прослежено место банковского права в системе юридических наук и отраслей права. Необходимость подобного анализа связана с одной из важнейших проблем теории банковского права, а именно - выявлением меры соотношения частноправовых и публично-правовых начал в банковском праве,

которая до сих пор точно не определена. Именно в плоскости этой проблемы лежат, по мнению автора, принципиальные различия отраслей финансового и банковского права. Задача теории - определить необходимый минимум императивных требований к субъектам банковского правоотношения со стороны государства в целях защиты интересов клиентов и вкладчиков банков и предложить оптимальные пути перехода к самоуправлению и самоорганизации банковской системы. Проведенный в работе анализ позволяет утверждать, что наиболее генетически тесно банковское право связано с отраслью гражданского права. В ходе теоретических рассуждений обосновывается вывод, что с переходом к рыночным отношениям банковское право, формируя свою отраслевую методологию и специфическую систему принципов, должно развиваться в русле основных принципов гражданского права.

Второй параграф - «Предмет и метод правового регулирования банковского права» посвящен всестороннему анализу предмета и метода правового регулирования отрасли банковского права. Отмечается, что предметом банковского права являются банковские правоотношения, т. е. общественные отношения, урегулированные нормами банковского законодательства, которые возникают, изменяются и прекращаются в сфере банковской системы в процессе осуществления банковской деятельности.

Ключевыми здесь являются словосочетания «банковская деятельность» и «банковская система». Именно они придают банковским правоотношениям необходимую специфичность, позволяющую утверждать их принципиальное отличие от финансовых или гражданско-правовых, детерминируя структурные элементы банковского правоотношения. Одним из субъектов банковского правоотношения всегда является кредитная организация. Банки, небанковские кредитные организации, Банк России образуют институциональную подсистему банковской системы Российской Федерации, структура которой подробно исследуется в работе.

Автор отмечает, что объективные основания для выделения двух уровней

в институциональной подсистеме, обусловлены наличием у Банка России особых государственно-властных полномочий, в частности монопольного права денежной эмиссии, и отсутствием таковых у кредитных организаций. Количество банков второго уровня никак не определяет качества функционирования системы как единого целого. Качественные показатели связаны с процессом капитализации и специализации кредитных организаций. В ходе научного исследования автором предложены следующие механизмы оптимизации структуры банковской системы:

во-первых, необходима законодательная корректировка государственной политики в вопросе финансовой поддержки кредитных институтов, которая позволит добиться прозрачной системы распределения государственных ресурсов, с тем, чтобы прекратился перекос в сторону гипертрофии столичных банков, а региональные банки, финансирующие реальный сектор экономики, могли бы достаточно динамично развиваться и соответствовать потребностям своих клиентов. Необходимо создать механизмы персонификации ответственности за несоблюдение антимонопольного законодательства, предусмотреть систему льгот для инновационных и малых банков. Это позволит вернуть доверие вкладчиков к банковской системе;

во-вторых, необходимо уточнить правовой статус нового в банковской системе элемента - АРКО (Агентства по реструктуризации кредитных организаций), закрепленный в Федеральном законе «О реструктуризации кредитных организаций» от 8 июля 1999 года. Агентство названо государственной корпорацией, наделено государственно-властными полномочиями и может применять по отношению к кредитным организациям меры административного характера, что позволяет отнести его к верхнему уровню банковской системы. С другой стороны, АРКО в соответствии с законом имеет право осуществлять банковские операции и устанавливать договорные отношения с кредитными организациями, то есть является коммерческой организацией и потому теоретически может быть отнесено к нижнему уровню банковской системы. Это положение противоречит

законодательно закрепленному двухуровневому построению банковской системы, а в статье 2 Закона о банках АРКО вообще не упоминается. Следует отметить, что на правовой статус АРКО также распространяется понятие «публичного юридического лица», вводимое автором;

в-третьих, возможно расширение перечня организационно-правовых форм кредитных организаций. В статье 1 Закона о банках указывается, что «кредитная организация образуется на основе любой формы собственности как хозяйственное общество». Однако практика позволяет предположить, что в условиях переходной экономики, вполне эффективно смогут работать кредитные организации, созданные в форме полного товарищества, кооперативные б анки;

в-четвертых, особого внимания и изучения заслуживает точка зрения о необходимости преодоления управленческого монополизма Банка России и перераспределении полномочий на верхнем уровне банковской системы. Данный вывод основан на анализе эффективности функционирования кредитно-денежных систем ряда экономически развитых стран, в большинстве которых принцип полисубъектности верхнего уровня банковской системы, как правило, реализован.

Вторым аспектом предмета банковского права является банковская деятельность. Отмечается, что понятие «банковская деятельность» - одно из базовых в теории банковского права, до сих пор не получило адекватного закрепления на законодательном уровне. Автором обосновывается, что определение объема понятия «банковская деятельность» имеет чрезвычайное практическое значение, например, для правильности бухгалтерского учета, определения финансовых результатов и налоговых платежей и, следовательно, необходимо его легитимное закрепление. В ходе исследования вводятся два термина: «основная банковская деятельность» и «вспомогательная банковская деятельность». Предлагается отнести к основной банковской деятельности банковские операции, систематически осуществляемые кредитной организацией на основании лицензии Банка России. Вспомогательная

банковская деятельность обусловлена основной и создает благоприятные условия для проведения банковских операций. К ней следует отнести деятельность по реструктуризации кредитной организации, маркетинговую, информационную, охранную деятельность, операции по реализации заложенного имущества и т.д. Классификационным признаком в данном случае выступает юридический факт лицензирования основной банковской деятельности. Автор предлагает закрепить понятие «банковская деятельность» в отдельной статье Федерального закона «О банках и банковской деятельности».

Банковская деятельность тесно увязывается с понятием «банковская операция», которое также не определяется законодательством. Федеральный закон «О банках и банковской деятельности» в статье 5 только перечисляет банковские операции и сделки, не разъясняя их существа и различий. Проблема стоит чрезвычайно остро, поскольку через понятие «банковская операция» в статье 1 Закона о банках определяется само понятие «банк». В процессе исследования автором ставятся и решаются следующие научные задачи: выяснение классификационных признаков банковских операций и сделок; определение системы критериев отнесения той или иной сделки к банковским или небанковским; установление соотношения понятий «банковская операция», «банковская сделка», «гражданско-правовая сделка». Результаты исследования позволяют утверждать, что банковская операция и гражданская сделка имеют общую генетическую природу, за исключением одного существенного отличия, собственно и определяющего специфику банковского права. Этим отличием является «коридор автономии воли», рамками которого строго ограничены действия субъектов банковского правоотношения при проведении банковских операций и сделок, т. е. речь идет о различии в методологии. Можно сказать, что банковская операция - это форма или технология осуществления гражданско-правовой сделки в сфере банковской деятельности.

1 Тосунян Г. А., Викулин А. Ю., Экмалян А. М. Банковское право Российской Федерации. Обпщя часть: Учебник/Под общ. ред. акад. Б. Н. Топорника. М., 1999., С. 29.

В работе подробно исследуется метод правового регулирования банковского права, который не устанавливается произвольно законодателем или правоприменительными органами, а обусловливается объективными юридическими фактами. Он непосредственно определяется характером и содержанием регулируемых отношений, предметом правового регулирования. Отмечается, что наша страна в очередной раз стоит перед необходимостью восстановления рационального соотношения в экономической, политической и социальной жизни частного и публичного, т. е. общественного и государственного. Проблема сочетания волевых и рыночных приемов регулирования затрагивает вопросы банковского надзора, учета рисков ликвидности, достаточности капитала, банкротства и санации кредитной организации и т. д. Таким образом, становление сбалансированной и эффективной методологии напрямую связано с совершенствованием законодательной базы банковского права. В процессе правотворчества, определяя правила поведения субъектов банковского правоотношения, государство обязано учитывать, что, с одной стороны, банковская деятельность является видом коммерческой, предпринимательской деятельности, следовательно, нуждается в рыночных механизмах регулирования. Однако, с другой стороны, стабильность и правопорядок в банковской сфере настолько существенны для экономики государства, что использование, наряду с рыночными, также и административных методов, необходимо и оправдано. Следовательно, банковское право оказывает регулирующее воздействие на соответствующие общественные отношения с помощью сочетания специфических приемов и средств, образующих самостоятельную отраслевую методологию. Важной перспективной задачей для ученых является определение оптимальной меры сочетания диспозитивных и императивных способов воздействия для обеспечения поступательного развития банковской системы нашей страны. В настоящем исследовании рассмотрены и обоснованы механизмы оптимизации такого сочетания. Точкой отсчета в решении указанной задачи должно стать уточнение правового статуса Банка России и

четкое определение пределов его нормотворчества. Этим проблемам в работе уделено серьезное внимание, и полученные результаты имеют теоретическое и практическое значение для совершенствования банковского законодательства и могут быть использованы в ходе дальнейших исследований, а также в процессе преподавания. Мы говорим, что для достижения паритета интересов субъектов банковского права в методе правового регулирования этой отрасли должны преобладать только наиболее прогрессивные средства и способы. И здесь ориентиром, безусловно, выступает гражданское право.

В главе 2 - «Банковское законодательство как форма реализации банковского права», состоящей из трех параграфов, проведен историко-правовой анализ становления и развития банковского законодательства в России, прослежено соотношение отраслей банковского права и банковского законодательства, определена система источников банковского права. Внимание к обозначенной проблеме обусловлено тем обстоятельством, что потребность в особых, специальных источниках является наряду с предметом и методом правового регулирования важнейшей характеристикой отрасли права.

Первый параграф данной главы - «Исторический аспект развития банковскогозаконодательства Российской Федерации» содержит достаточно детальный анализ исторического пути формирования банковской системы и банковского законодательства нашей страны. Практика показывает, что до настоящего времени банковское законодательство Российской Федерации развивалось не самым оптимальным путем, но вместе с тем наша страна имеет неоднократный опыт создания достаточно эффективной системы нормативного регулирования денежно-кредитной сферы за очень ограниченные промежутки времени. Законодатель обязан изучать и учитывать позитивный опыт отечественного правотворчества. Если возможность рецепции зарубежных моделей развития банковской системы и банковского законодательства представляется достаточно проблематичной в силу особого исторического пути России, то осмысление собственного опыта может оказать реальную помощь в процессе совершенствования правового регулирования кредитно-расчетных

правоотношений.

Характеризуя рассматриваемые исторические периоды, автор, в частности, отмечает, что именно благодаря поощрению частной и общественной инициатив в сфере кредитования, в экономике предреволюционной России начал набирать силу процесс модернизации. Указывается также, что к 1917 году банковское законодательство России было кодифицировано.

Точкой отсчета в становлении современного банковского законодательства стало принятие двух специальных системообразующих банковских законов - Закона «О банках и банковской деятельности в РСФСР» и Закона «О Центральном банке РСФСР (Банке России)». Основной концептуально-правовой недостаток рассматриваемых законов заключается, по мнению автора, в том, что они во многом не были актами прямого действия. К середине 90-ых годов это привело к появлению огромного количества подзаконных актов, регулирующих банковскую деятельность. Колоссальный массив указов Президента, инструкций, положений, указаний Банка России и других ведомств осложнили противоречиями нормативно-правовое регулирование денежно-кредитных отношений, что не могло не вызвать ослабление исполнительской дисциплины, новый всплеск нигилистических настроений и, в конце концов, системный кризис 1998 года.

Во втором параграфе - «Система источников банковского права» исследуется соотношение понятий «источники банковского права» и «банковское законодательство». Отмечается, что ни один из ключевых вопросов теории банковского права не освещен в литературе столь противоречиво. В ходе теоретических рассуждений выявлено, что банковское право имеет самостоятельную систему источников правового регулирования, каждый из которых по-своему оказывает преобразующее воздействие на банковское законодательство, представляющее собой форму выражения банковского права. В диссертационной работе проведен достаточно подробный анализ позитивного влияния норм корпоративного управления на развитие

банковского законодательства России, что можно отнести к существенным новациям данного исследования. Среди наиболее перспективных научных задач в данном направлении автор выделяет обоснование механизмов опосредования банковским законодательством Российской Федерации норм международного права, которые в соответствии с Конституцией РФ являются частью ее правовой системы. Научный поиск в этой области будет способствовать укреплению политического и экономического суверенитета России.

Третий параграф - «Соотношение систем банковского права и банковского законодательства» посвящен анализу закономерностей взаимодействия двух самостоятельных систем: банковского права и банковского законодательства.

Автором отмечается, что если вопрос о самостоятельности банковского права как отрасли права все еще создает дискуссию, то целостность и самодостаточность отрасли банковского законодательства не вызывает сомнений. Термин «банковское право» часто употребляется в правовой литературе применительно к совокупности нормативных актов, регулирующих порядок создания, организации и деятельности кредитных учреждений Российской Федерации, а также порядок осуществления ими банковских операций, то есть, по сути, под банковским правом понимается банковское законодательство. Представляется, что такая точка зрения приводит к смешению понятий «отрасль права» и «отрасль законодательства», что, в конечном итоге, негативно влияет на практику правоприменения.

Переход нашей страны к рыночным отношениям обусловливает необходимость приведения банковского законодательства в соответствие с потребностями рыночной экономики и основными принципами его построения в большинстве экономически развитых стран. Развитие отрасли права и соответствующей отрасли законодательства в едином направлении, в русле общих принципов и методов позволит скорее достичь поставленной цели.

Принципиальное различие рассматриваемых систем в том, что деление

права на отрасли - это процесс объективный по своей сути, а создание системы законодательства - результат целенаправленной деятельности соответствующих властных структур. Развитие и изменение системы права с необходимостью обусловливает соответствующую трансформацию системы законодательства и должно служить четким ориентиром для законодателя. Таким образом, проблема формирования теории банковского права тесно смыкается с проблемой совершенствования банковского законодательства.

Системное единство отрасли права требует развитости законодательства. Возможно, не обязательно, чтобы его возглавлял концептуальный головной нормативный акт, однако логика развития рано или поздно приведет к объективной необходимости интеграции не только норм права, но и нормативно-правовых актов, то есть систематизации. В отношении банковского законодательства эту потребность можно назвать назревшей. Обусловлено подобное утверждение серьезными структурно-функциональными недостатками данной отрасли законодательства, которые препятствуют эффективному регулированию банковских правоотношений и, по мнению автора, не могут быть устранены иначе.

В главе 3 - «Пути совершенствования нормативно-правового регулирования банковской системы и банковской деятельности»,

состоящей из двух параграфов, проведен комплексный анализ структурно-функциональных особенностей банковского законодательства, который выявил экстенсивный характер его развития. Как следствие - отставание правотворчества от практики, и прогрессирование таких негативных характеристик банковского законодательства, как множественность, дублирование, противоречивость. В диссертации разработан комплекс рекомендаций по совершенствованию механизма правового регулирования банковской системы и банковской деятельности.

В первом параграфе - «Проблемы закрепления нормативно-правового статуса Банка России» автором подробно изучается и анализируется конституционно-правовой и гражданско-правовой статус Центрального банка

РФ как важнейшего института банковской системы.

Сопоставление норм, регулирующих банковскую систему и систему Банка России, по мнению автора, порождает больше вопросов, чем ответов. Необходима тщательная ревизия действующих нормативных правовых актов, регулирующих особенности статуса Банка России, как по их содержанию, так и по форме. Конституция РФ и другие федеральные законы не только должным образом не определяют место Банка России в системе органов государственной власти и его статус как юридического лица, но и содержат нормы, противоположные друг другу и характеризующие Банк России как:

1) орган государственной власти, осуществляющий свои функции
независимо от других органов власти;

2) один из федеральных органов исполнительной власти, включенный в
систему федеральных экономических служб;

3)       юридическое лицо, действующее независимо от каких бы то ни было
государственных    органов    и    организаций    при    осуществлении     своих
полномочий, и   владеющее   имуществом,   которое   является   федеральной
собственностью.

Подобные нестыковки в действующем законодательстве не могут не оказывать негативное воздействие на функционирование всей денежно-кредитной системы государства, затрудняют полноценное взаимодействие Банка России с органами государственной власти, кредитными и иными организациями. Поэтому определение правового статуса Банка России имеет не только теоретическое Но и практическое значение. Центральный банк Российской Федерации возглавляет банковскую систему государства, и его деятельность непосредственно влияет на реализацию государственной экономической политики страны. Определение правового положения Банка России и его места в системе государственных органов не должно быть осложнено противоречиями, содержащимися в действующем законодательстве. Предлагается внести в законодательство необходимые поправки, закрепляющие особый конституционно-правовой статус Банка России, его двойственную

правовую и экономическую природу.

Диссертант акцентирует внимание на том, что любые поправки должны учитывать специфику функционирования банковского законодательства как целостной системы. Внесение все новых поправок, принятие новых нормативных актов только усложнит ситуацию. По мнению автора, изменять следует саму стратегию дальнейшего развития банковского законодательства Российской Федерации, о чем свидетельствуют все рассмотренные в работе примеры, а также многие другие, оставшиеся за рамками данного исследования.

Второй параграф данной главы - «Систематизация банковского законодательства как способ совершенствования механизма правового регулирования банковской системы», являющийся завершающим для всей работы и наиболее значимым сточки зрения результатов проведенного исследования, посвящен всестороннему анализу структурно-функциональных недостатков банковского законодательства и определению путей их преодоления.

Особую теоретическую и практическую значимость работы представляют анализ и обоснование структуры банковского законодательства. Банковское законодательство - это нормативная форма банковского права, важнейшая часть механизма правового регулирования банковской системы и банковской деятельности. Во избежание стагнации, форма и содержание должны соответствовать друг другу, развиваться и совершенствоваться параллельно. Для наполнения ее новым содержанием устаревшая форма должна быть модернизирована. Банковское законодательство РФ представляет собой комплексную отрасль законодательства и включает Конституцию РФ, Федеральный закон «О банках и банковской деятельности», Федеральный закон «О Центральном банке РФ (Банке России)», другие федеральные законы и нормативные акты Банка России. Перечисленные нормативные правовые акты принимались в разное время, при разных политико-экономических курсах, что обусловливает их различный регулирующий потенциал. Представленный

перечень является закрытым. Нормативные правовые акты Президента РФ и Правительства РФ не регулируют напрямую банковскую деятельность и не входят в систему банковского законодательства.

В ходе исследования автор обосновывает данную позицию законодателя и отмечает, что подобная структура банковского законодательства требует высочайшей степени корреляции специальных банковских законов и других федеральных законов, содержащих нормы банковского права, а также подзаконных актов Банка России, наличия в них исчерпывающих формулировок и механизмов ответственности. На примере детального сопоставительного анализа автор убедительно доказывает, что действующее законодательство не соответствует указанным требованиям.

В ходе исследования выявлены многочисленные коллизии норм федеральных законов и подзаконных нормативных актов. Отмечается, что задача достижения общей стабильности в экономике предполагает необходимость учитывать, что банковская система развивается не в вакууме, а должна вписаться в параллельно складывающиеся контуры российской экономики. Та же задача стоит и перед банковским законодательством, вектор развития которого должен совпадать с направлением совершенствования смежных отраслей законодательства. Учитывая сложную структуру банковского законодательства, чрезвычайно важно четко определить компетенцию субъектов нормотворчества и разграничить уровни правового регулирования, так чтобы федеральные законы регулировали общие, а нормативные акты Банка России специальные вопросы банковской деятельности. Это позволит свести к минимуму неизбежные противоречия в принимаемых нормативных актах, а также уменьшить количество и глубину пробелов в правовом регулировании. Именно закон должен описывать ключевые моменты той или иной области банковской деятельности. Если же указанные вопросы регламентируются подзаконными актами, то рано или поздно возникнет ситуация, когда ведомственные интересы будут преобладать над общегосударственными. Главное же в вопросе усиления регламентации

банковских операций на основании законов, является выбор правильного соотношения между подзаконными актами Банка России и законами через повышение роли и авторитета последних. Для этого закон не должен устанавливать порядок, противоречащий сложившейся положительной практике, и в нем должны быть отражены только самые существенные вопросы. Такая позиция принципиально важна и для клиентов банков, поскольку отношения банка с клиентами носят прямой характер, осуществляются без посредников, и клиенту необходимо быть уверенным, что требования коммерческого банка не являются его выдумкой а имеют пол собой определенные юридические обоснования.

В пользу укрепления системы банковского права за счет усиления роли законов свидетельствует и опыт ряда западных стран, где важнейшие аспекты

банковской деятельности самым подробным образом урегулированы именно на

1. Такой подход способствует общему процессу либерализации уровне закона

банковских отношений, поскольку усиленная опека надзорного органа, каким является национальный банк, иногда может привести к излишней зарегулированности банковской деятельности.

В качестве одного из наиболее комплексных и максимально результативных вариантов решения имеющихся проблем в работе названа систематизация банковского законодательства в форме кодификации. Обоснованы возможность и целесообразность принятия Банковского кодекса, предложены рекомендации по его структуре, которые могут быть использованы в процессе законотворческой деятельности. В новом кодифицированном нормативном акте необходимо максимально полно учесть все имеющиеся теоретические наработки по определению предмета, метода, принципов банковского права. Это позволит создать действительно рабочий нормативный документ, способный влиять на развитие ситуации в банковской системе в интересах всего общества. Таким образом, решение задач формирования нормативного корпуса Банковского кодекса требует расширить исследования в

1 Масленников В. В. Зарубежные банковские системы: Научное издание. М., 2000., С. 10,89-90.

области теории банковского права. Кодификация позволит принципиально улучшить правовое регулирование банковской сферы, повысить кредитную активность банков, существенно сузит поле оперативных изменений подзаконного характера, упростит банковское законодательство, сделав его более понятным для банков и их клиентов, для инвесторов, для судебной системы, для правоохранительных органов.

В Заключении автор, прослеживая этапы исследования, обобщает полученные результаты, соотносит их с поставленными задачами, а также обозначает неразрешенные научные проблемы, выявленные в процессе аналитической работы и требующие внимания в будущем.

Подводя итоги диссертационного исследования, автор еще раз отмечает, что добиться улучшения качества регулирующего воздействия в сфере банковских правоотношений, возможно лишь при наличии стройной, проработанной теории, на которой базируется функционирование отрасли права, четко обозначающей предметную область правового регулирования, его 'методологию, систему принципов, источников, форму выражения.

Часть III. Публикации

Основные положения диссертационного исследования отражены в следующих научных работах автора:

1. Волкова Н. А., Тураджева Е. Л. Некоторые аспекты соотношения
гражданского и банковского нрава на современном этапе. Труды СГУ,
Выпуск 62. Гуманитарные науки: Юриспруденция. Экономика и
менеджмент. М.: Современный гуманитарный университет. 2003. - С.
5-18. - 0,5 п.л. (авторский объем 0,25 п.л.)

2. Тураджева Е. Л. Актуальные проблемы правового статуса Банка
России. Межвузовский сборник аспирантов и соискателей. Выпуск 1. -
М: Российская академия адвокатуры, 2003. - 304 с. - С. 93-104. - 0,5
п.л.

3. Тураджева Е. Л. Актуальные npodBeife TecJJfcА* банковского

права. Актуальные проблемы правопорядка: Сборник научных статей. Вып. 6 / Под ред. А. И. Бобылева, Н. А. Духно. - М: Юридический институт МИИТа, 2003. - 299 с. - С. 228-238. - 0,42 п.л.

4. Тураджева Е. Л. Система банковского законодательства
Российской Федерации: к продолжению дискуссии. Актуальные
проблемы правопорядка: Сборник научных статей. Вып. 7 / Под ред.
А. И. Бобылева, Н. А. Духно. - М.: Юридический институт МИИТа,
2004. - 325 с. - С. 286-293. - 0,33 п.л.

5. Тураджева Е. Л. Внедрение корпоративного управления как
фактор развития банковского законодательства. Вопросы
корпоративного поведения на финансовых рынках: Сборник статей по
материалам международной конференции. - М., 2004. - С. 139. — 0,25
п.л.

Подписано в печать 22.10.2004 г. Объем 1,25 п.л. Тираж 100 экз. зак № 558 Полиграфическое предприятие ООО «РУПАП»

ИЗ ФОНДОВ РОССИЙСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БИБЛИОТЕКИ

Михайликов Виталий Леонидович

Гражданско-правовая защита имущественных

прав потерпевшего от преступления автореф. дис.

на соиск. учен. степ. канд. юрид. наук

Автореферат диссертации на соискание ученой степени канд.

юрид. наук

Специальность 12.00.03

Москва

Российская государственная библиотека diss.rsl.ru

2006

Текст воспроизводится по экземпляру, находящемуся в

фонде РГБ:

Михайликов Виталий Леонидович

Гражданско-правовая защита

имущественных прав потерпевшего от

преступления автореф. дис. на соиск. учен.

степ. канд. юрид. наук

Автореферат диссертации на соискание ученой степени канд. юрид. наук

Специальность 12.00.03

Москва - 2004

Российская государственная библиотека, 2006 (электронный текст)

На правах рукописи

-СО-

МИХАЙЛИКОВ Виталий Леонидович

ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВАЯ ЗАЩИТА

ИМУЩЕСТВЕННЫХ ПРАВ ПОТЕРПЕВШЕГО ОТ ПРЕСТУПЛЕНИЯ

Специальность 12.00.03 - гражданское право;

предпринимательское право; семейное право;

международное частное право

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Москва 2004

Диссертация выполнена на кафедре организации финансово-экономического и тылового обеспечения Академии управления МВД России.

Научный руководитель - кандидат юридических наук, доцент

Мазур Сергей Филиппович.

Официальные оппоненты: заслуженный юрист Российской Федерации,

доктор юридических наук, профессор Егиазаров Владимир Абрамович;

кандидат юридических наук, доцент Лебединец Ольга Николаевна.

Ведущая организация - Российская правовая академия

Министерства юстиции РФ.

Защита состоится « А& » trebly. я> 2004 г., в •/>£ час, на заседании
диссертационного совета Д 203.019.02 при Московском университете МВД
России по адресу: 117437, Москва, ул. Волгина, д. 12, в ауд.____ .

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Московского университета МВД России.

Авторефератразослан «&*-»*х?х1/9) 2004 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета [У^ГУ* 'I "^ К. К. Гасанов

РОС. li/\U«»u»trt«ibl БИБЛИОТЕКА СПетер 03

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. В демократическом государстве за

каждым гражданином признается право на восстановление имущественных и неимущественных потерь. В общем виде это право провозглашено во Всеобщей декларации прав человека (ООН, 1948 г.).

Необходимость возложения на лицо, совершившее преступление, обязанности возместить причиненный им вред, обусловлена прежде всего требованиями соблюдения принципа законности. В этом случае применение лишь административных или уголовно-правовых мер ответственности не обеспечивает должной защиты имущественных интересов потерпевшего от преступления. В связи с этим возникает необходимость усиления гражданско-правового регулирования данного рода отношений. Именно нормы гражданского права ориентированы на устранение неблагоприятных для потерпевшего имущественных последствий, наступивших в результате совершения преступления.

Одна из важнейших задач судебно-правовой реформы, осуществляемой в России, состоит в обеспечении прав и законных интересов лиц, потерпевших от преступлений. Государство призвано защищать человека от преступных посягательств, охраняя его честь, жизнь, здоровье и иные, неимущественные и имущественные блага.

Предметом гражданско-правового регулирования, как известно, являются имущественные отношения, основанные на равенстве, автономии воли и имущественной самостоятельности их участников, и в первую очередь отношения собственности.

Российское гражданское законодательство предусматривает различные способы защиты и средства восстановления имущественного положения потерпевшего. Одной из самых распространенных мер ответственности, направленных на восстановление нарушенных прав, является возмещение убытков. Цель этой меры, обладающей признаками универсальности и всеобщности, - наиболее полно восстановить имущественные потери, причиненные потерпевшему. Вопросы гражданско-правовой ответственности исследуются учеными, пожалуй, столько же, сколько существует само гражданское право. Гражданско-правовая ответственность — одно из наиболее сложных правовых явлений, в котором возмещение ущерба как мера ответственности максимально ярко выражает сущность гражданского права.

Исследование проблемы возмещения имущественного ущерба, причиненного преступлением, имеет как теоретическое, так и практическое значение. В настоящее время данная проблема продолжает оставаться актуальной, особенно применительно к иску потерпевшего о возмещении вреда, причиненного преступлением. Исследование вопроса обеспечения гражданского иска в уголовном деле наиболее важно для повышения

эффективности деятельности органов предварительного расследования для защиты прав и охраняемых законом интересов граждан.

В настоящее время проблеме защиты имущественных прав потерпевшего от преступления органами дознания и предварительного следствия уделяется недостаточное внимание. Недооценка важности обеспечения прав потерпевших во время предварительного расследования приводит к негативным последствиям, так как побудительным мотивом подачи гражданами заявлений в органы внутренних дел о совершенных против них преступлениях в значительной степени является надежда на обнаружение и возврат похищенного имущества.

Если жизнь человека, его здоровье и имущество не имеют надлежащей защиты со стороны государства, то следствием этого, бесспорно, будет не только снижение престижа государственной власти, рост правового и нравственного нигилизма, но и бесперспективность проводимых экономических и социальных реформ в стране.

Гражданско-правовой институт возмещения причиненного вреда, в том числе и вреда, причиненного преступлением, направлен на защиту прав и свобод граждан. В конечном итоге, от правильного его применения зависит правопорядок и благосостояние общества в целом.

Из вышеизложенного следует, что названная тема диссертации весьма актуальна и заслуживает специального и всестороннего исследования.

Степень разработанности темы исследования. Проблемы реализации, обеспечения имущественных прав и свобод человека и гражданина от противоправных посягательств всегда были в центре внимания ученых-юристов. Теоретической основой исследования послужили труды: М.М. Агаркова, С.С. Алексеева, М.А. Брагинского, С.Н. Братуся, Б.Т. Безлепкина, В.П. Божьева, А.В. Венидиктова, В.П. Грибанова, В.Г. Даева, Н.Н. Дерюги, 3.3. Зинатуллина, О.С. Иоффе, О.А. Красавчикова, Н.С. Малеина, В.Т. Нора, И.Н. Полякова, В.Я. Понарина, А.П. Сергеева, Е.А Суханова, В.А Тархова, Ю.К. Толстого, Е.А. Флейшиц, Г.Ф. Шершеневича и

ДР.

Отечественными правоведами внесен значительный вклад в разработку проблемы возмещения имущественного вреда, причиненного преступлением. Однако значительная часть работ издана до обновления конституционного, гражданского, гражданско-процессуального, уголовно-процессуального и других отраслей законодательства. Поэтому при всех достоинствах их научных исследований они не отражают произошедшие изменения в законодательстве, которые обусловлены политическими и социально-экономическими преобразованиями, происходящими в России.

Конституция Российской Федерации (ст. 52) закрепляет требование охраны законом прав потерпевших от преступлений, гарантирует доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба. Однако законодательство РФ, регулирующее данные общественные отношения, не в полной мере

способствует гражданам в реализации их прав на защиту имущественных интересов от преступных посягательств.

Гражданско-правовая защита имущественных прав потерпевшего от преступления на современном этапе не является эффективным средством, в полной мере гарантирующим конституционные права граждан., Существующие нормативные правовые акта, регулирующие отношения, возникшие при возмещении вреда, причиненного преступлением, сложившаяся практика их применения и необходимость совершенствования правового регулирования данной сферы общественной жизни и обусловили обращение к этой проблеме.

Объект и предмет исследования. Объектом диссертационного исследования являются общественные отношения, возникающие в сфере гражданско-правовой защиты имущественных прав потерпевшего от преступления.

Предметом исследования являются нормы различных отраслей российского и зарубежного законодательства, регулирующие общественные отношения, возникающие при возмещении имущественного вреда, причиненного преступлением; материалы практики, статистические данные, научная литература по данной теме.

Цели и задачи диссертационного исследования были предопределены недостаточной теоретической разработанностью избранной темы. Главной целью исследования является комплексное изучение проблем гражданско-правовой защиты имущественных прав потерпевшего от преступления, обеспечения возмещения имущественного вреда, причиненного преступлением, как одного из важных направлений реализации прав и законных интересов граждан.

Достижение данных целей связано с решением следующих задач:

- выявление сущности и раскрытие содержания конституционных прав
потерпевшего на возмещение имущественного вреда, причиненного
преступлением;

- исследование сущности понятия предмета гражданско-правовой
защиты имущественных прав потерпевшего от преступления;

- разработка теоретических и научно-практических основ обеспечения
возмещения имущественного вреда при расследовании преступления;

- выработка рекомендаций по применению органами расследования
практических мер, реально обеспечивающих гражданский иск потерпевших
от преступлений.

Методологическая база и методы исследования. Методологической основой диссертационного исследования является диалектический подход к рассматриваемой проблеме с использованием общих и частных методов научного познания, формально-логического, исторического, статистического, социологического, системно-структурного и сравнительно-правового анализа, что позволяет изучить комплекс общественных явлений и процессов в их

историческом развитии, во взаимосвязи теории и практики. Теоретическую базу исследования составляют научные труды в области общей теории права и государства; конституционного, гражданского, гражданско-процессуального, уголовного, уголовно-процессуального и других отраслей права. В работе по теме диссертации автор опирался на положения, закрепленные в Конституции РФ, нормы международного права и федеральные законы, указы Президента России, ведомственные нормативно-правовые акты МВД России, постановления и определения Конституционного, Арбитражного Судов РФ и Пленума Верховного Суда РСФСР (Российской Федерации), материалы уголовной статистики и др.

При анализе практики органов дознания и предварительного следствия автором применялся метод сплошного просмотра уголовных дел и отказных материалов. По специально разработанным анкетам автором проведен опрос 160 сотрудников органов дознания и предварительного следствия по вопросам гражданско-правовой защиты имущественных прав потерпевшего от преступления.

При подготовке диссертации использованы данные исследований, проведенных другими авторами.

В работе над диссертацией особое внимание было уделено сравнительно-правовому методу исследования, что позволило выявить наиболее существенные проблемы гражданско-правовой защиты имущественных прав потерпевшего от преступления и предложить пути их решения. Достоверность и обоснованность теоретических и научно-практических положений, выводов и предложений диссертации обеспечены комплексным изучением и анализом действующего законодательства РФ и практики его применения, трудов ученых-правоведов в этой области, собранным эмпирическим материалом.

Научная новизна исследования заключается в том, что автором диссертации во многом по-новому, комплексно и всесторонне исследованы теоретические и научно-практические вопросы гражданско-правовой защиты имущественных прав потерпевшего от преступления. На основании анализа норм Конституции РФ, норм международного права, обновленного гражданского, уголовно-процессуального и уголовного законодательства РФ разработаны теоретические и научно-практические предложения относительно понятия и сущности обеспечения гражданско-правовой защиты имущественных прав потерпевшего от преступления. Рассмотрение диссертантом новых и малоизученных аспектов темы позволило ему сформулировать ряд положений, выводов и предложений, обладающих новизной и имеющих значение как для развития института гражданско-правовой защиты имущественных прав потерпевшего от преступления, так и для совершенствования практической деятельности органов расследования по его применению и обеспечению. Автором обоснованы законодательные предложения, основанные на его собственных исследованиях и

теоретических выводах, а также предложения по совершенствованию деятельности органов дознания и предварительного следствия, направленной на защиту имущественных прав потерпевшего от преступления. Положения, выносимые на защиту:

1. Право на защиту является самостоятельным правом лица, чьи
интересы нарушены. Оно производно от субъективного права личности
человека и гражданина, которое гарантируется и охраняется Конституцией
РФ и другими нормативными правовыми актами, а потому может
существовать только как его подвид.

2. Защита имущественных прав потерпевшего от преступления
выступает одной из важных правовых гарантий обеспечения субъективных
прав личности. Нормы различных отраслей права Российской Федерации в
этой области не просто взаимосвязаны, они зачастую корреспондируют друг
другу, что выражается в самом правовом регулировании реализации прав
граждан на судебную защиту и восстановлении их имущественного
положения. Данный институт основан как на нормах гражданского права, так
и на нормах других отраслей права России, то есть его можно рассматривать
как межотраслевой (комплексный) институт.

3. Авторское понятие категории «вина» в гражданском праве РФ, под
которой следует понимать отсутствие должной степени заботливости и
осмотрительности, которые требовались по характеру обязательства и
условиям гражданского оборота для его надлежащего исполнения.

4.     Дополнить п. 2 ст. 1083 ПС РФ понятием «простая неосторожность»
как форма вины, влияющая на размер причиненного вреда. В связи с этим п. 2
ст. 1083 ПС РФ предложить в следующей редакции: «Если простая или грубая
неосторожность самого потерпевшего содействовала возникновению или
увеличению   вреда,   в   зависимости   от   степени   вины   потерпевшего   и
причинителя вреда размер возмещения должен быть уменьшен». И далее:
«при простой или грубой неосторожности потерпевшего и отсутствии вины
причинителя   вреда,   в   случаях,    когда   его   ответственность   наступает
независимо от вины, размер возмещения должен быть уменьшен или в
возмещении вреда может быть отказано, если законом не предусмотрено
иное».

5. Для единообразной трактовки термина «ущерб» (в рамках
гражданского законодательства РФ) предлагается определить эту правовую
категорию как вред имущественного характера, стоимостной формой
которого являются убытки, и использовать его в соответствии с принципами
и нормами данной отрасли права. В связи с этим вносится предложение о
дополнении этим определением ст. 15 ПС РФ.

6. Вывод о том, что наряду с традиционными понятиями
имущественный ущерб, физический и моральный вред необходимо ввести и
использовать категорию «организационный вред». Под организационным
вредом автор предлагает понимать вред, причиненный нормальному

функционированию организации, нарушающий сложившиеся и существующие управленческие связи, что может привести к значительному имущественному ущербу, потере авторитета пострадавшей организации и ее работников.

Теоретическая и практическая значимость диссертационного исследования заключается в следующем:

Результаты диссертационного исследования позволили в современных условиях развития общества и обновленного российского законодательства обосновать и проанализировать существующие проблемы гражданско-правовой защиты имущественных прав потерпевшего от преступления. Автором диссертации решены ранее не исследованные или, на современном этапе, недостаточно исследованные теоретические и научно-практические проблемы данного института, предложены пути совершенствования действующего гражданского законодательства РФ в этой области и практике его применения. В конечном итоге материалы диссертационного исследования могут явиться отправной точкой в формировании вышеуказанного института в новых условиях развития гражданского общества, оказании практической помощи сотрудникам органов дознания и предварительного следствия в защите конституционных прав граждан по возмещению имущественного вреда, причиненного преступлением.

Эмпирическую основу исследования составляют: судебная практика; результаты проведенного анкетирования; материалы уголовной статистики по отдельным видам преступлений, совершенных в областях Центрального и Центрально-Черноземного региона за 1999-2003 г.

Обоснованность и достоверность полученных результатов определяются комплексным характером исследования. В работе были использованы различные методы научного исследования, соблюдался принцип сопоставления, сравнения и анализа сведений, взятых из различных источников.

Автором был изучен достаточный объем работ по общей теории права, гражданскому, гражданско-процессуальному, уголовному, уголовно-процессуальному и другим отраслям права. Использованы современные достижения общеправовых и отраслевых юридических наук в исследуемой области, данные судебной практики, а также результаты проведенного анкетирования, социологических исследований, статистические данные, контент-анализ сведений, полученных из средств массовой информации.

В процессе работы над диссертацией были изучены и проанализированы законодательные и иные нормативные правовые акты РФ и зарубежных государств, которые имеют непосредственное отношение к теме диссертационного исследования.

Апробация и практическая реализация результатов диссертационного исследования. Диссертация подготовлена и обсуждена на кафедре организации финансово-экономического и тылового обеспечения Академии управления МВД России. Основные положения диссертации, выводы, предложения и рекомендации ее автора получили апробацию в шести работах общим объемом 1,35 печатных листа, опубликованных в период с 2002 по 2004 г. В процессе проведения исследования автором был сделан ряд научных сообщений, основные положения диссертации докладывались на теоретических, научно-практических конференциях и семинарах, в том числе на Всероссийской научно-практической конференции «Современные проблемы борьбы с преступностью», проводимой 15-16 мая 2002 г. в Воронежском институте МВД России (г. Воронеж) и Международной научно-практической конференции «Российский конституционализм и современные тенденции развития правовой системы», посвященной 10-летию принятия Конституции РФ 1993 г. и проводимой 24-25 апреля 2003 г. в Белгородском государственном университете (г. Белгород).

Материалы диссертации внедрены в учебный процесс Белгородского юридического института МВД РФ, а также в практическую деятельность ГУВД Московской области, о чем свидетельствуют представленные акты о внедрении.

Структура диссертации предопределена целями и задачами исследования и состоит из введения, двух глав (состоящих из шести параграфов), заключения, списка используемой литературы и приложений.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении диссертации обосновывается актуальность исследования, характеризуется степень разработанности проблемы в научной литературе, определяются объект, предмет, цели и задачи исследования, раскрываются научная новизна, теоретическая и практическая значимость полученных результатов, их обоснованность и достоверность, формулируются основные положения, выносимые на защиту, указываются сведения об апробации результатов проведенного исследования и о структуре диссертации.

В первой главе - «Общая характеристика обязательств, возникающих вследствие причинения вреда», - состоящей из трех параграфов, рассматриваются вопросы, связанные с понятием данного института, основаниями и условиями ответственности за причинение имущественного вреда от преступления, а также способами защиты имущественных прав потерпевшего.

В первом параграфе рассматривается понятие гражданско-правового института возмещения вреда, в том числе и причиненного преступлением, его юридические признаки.

Граждане, являясь участниками не только гражданских, но и других правоотношений, приобретают определенные права и создают обязанности. Для реализации таких прав необходимо обеспечить защиту в случае их нарушения.

Большинство гражданско-правовых обязательств возникают из правомерных действий субъектов права, таких, как акты государственных органов и органов местного самоуправления, договоры и др. В жизни, однако, возникают различные ситуации, когда преступным поведением причиняется вред гражданам и юридическим лицам. Применение мер уголовного или административного воздействия к причинителю вреда недостаточно, так как имущественные потери остаются не возмещенными.

Обязательства вследствие причинения вреда в литературе и на практике называют деликтными обязательствами. Деликт (delictum) в переводе с латинского означает правонарушение, то есть незаконное действие, проступок, преступление; в более узком смысле - гражданское правонарушение, влекущее за собой обязанность возмещения причиненного ущерба .

Деликтные обязательства как правонарушение были известны правовым системам государств древности. Что касается древнерусских источников права, то тенденция развития обязательственных отношений из причинения вреда прослеживается начиная уже с Русской Правды (1Х-ХИ вв.)-Все это говорит о том, что в любых правовых системах уже на первоначальных этапах развития существовали нормы, которые регулировали отношения из причинения вреда, что было обусловлено сложившейся как социальной, так и экономической обстановкой в обществе.

Необходимо отметить, что в нашей стране только после принятия Закона РСФСР «О собственности в РСФСР» (ч.З ст.ЗО) и Конституции Российской Федерации 1993 г. (ст.52) право на компенсацию ущерба, причиненного преступлением, в правовой системе РФ стало возможным не только теоретически, но и практически.

Что касается международных отношений, то основные нормы, регулирующие возмещение ущерба причиненного преступлением, содержатся в Декларации основных принципов правосудия для жертв преступлений и злоупотребления властью² ^и в Европейской конвенции^по

1 Панда ИМ., Смыслов Д.В. Современный словарь иностранных слов. - М.,

1999. С. 185

2 Принята Резолюцией 40/34 Генеральной Ассамблеи ООН от 25 ноября 1985

г. // СССР и международное сотрудничество. С.53 7-541.; Международные акты о правах человека. Сборник документов. С. 165.

возмещению ущерба жертвам насильственных преступлений^1.Ес ^ли ^пр^овести сравнение законодательства РФ с международно-правовыми нормами, то следует констатировать, что Конституция России 1993 г. продолжает и развивает основные положения норм, содержащихся в актах международных организаций.

Деликтные обязательства - это форма существования нарушенного регулятивного правоотношения^2.

В этой связи вышеупомянутым обязательством, на наш взгляд, следует считать такое гражданско-правовое отношение, по которому потерпевший (кредитор) вправе требовать от причинителя вреда (должника) полного возмещения вреда, а должник обязан возместить вред в полном объеме и в наиболее короткое время.

Обязательства из причинения вреда - это внедоговорные обязательства, возникающие вследствие нарушения имущественных и личных неимущественных прав, носящих абсолютный характер, которые направлены на полное восстановление этих прав в установленном законом порядке.

Любая правовая система, вне зависимости от ее особенностей, содержит соответствующие нормы, позволяющие возместить ущерб, причиненный преступлением. Более того, полная, своевременная и эффективная компенсация имущественного ущерба закреплена во многих мпенсацияимущественногоущербазакрепленавомногихмеждународных актах^3.Вс^е ** ^{говорит} ° ^^м' ^Wo ^проб^лема обеспечения прав и свобод граждан от преступных посягательств и на международном уровне является весьма актуальной.

Одним из основополагающих принципов гражданского права, обеспечивающих защиту имущественных прав потерпевшего от преступления, является принц ип полного возмещения вреда. Благодаря реализации этого принципа, в случае наличия всех необходимых условий, граждане имеют установленное законом право на восстановление своего нарушенного, как физического, так и материального, блага. Указанное положение является доминирующим, так как от того, насколько полно будет реализована эта норма (ст. 15 ГК РФ), зависит и конечный результат действия всего института возмещения имущественного ущерба, причиненного преступлением.

1 Принята Советом Европы 24 ноября 1983 г. Сборник документов Совета

Европы в области защиты прав человека и борьбы с преступностью. - М.,

1998. С.8.

2 иопондопуло В Ф. Динамика гражданского правоотношения и ее виды. -

Владивосток, 1981.С.18-19. ..._ _lirv.

3 Статья 8 Всеобщей декларации прав человека 1948 г. // Сборник документов

ООН.-М., 1990. С.15.

Во втором параграфе анализируются вопросы, связанные с основанием и условиями ответственности за причинение вреда, выявляется соотношение между категориями «вред» и «ущерб».

Для наступления ответственности вследствие причинения вреда необходима совокупность юридических фактов, образующих в своей основе состав деликтного обязательства. Безусловно то, что реализация санкции правовой нормы без применения такой категории, как «ответственность», была бы крайне затруднительна. Законодатель именно с помощью вышеназванной категории определяет и реализует весь механизм государственного принуждения к лицу, нарушившему правовую норму. Поэтому обоснован вывод о том, что ответственность как реализация санкции правовой нормы может иметь место, но не в единичном своем выражении, а как составляющее целого механизма, состоящего из взаимосвязанных элементов, начиная с определения самого понятия ответственности и заканчивая юридическими признаками, ее определяющими.

Как правило, условием гражданско-правовой ответственности является противоправность поведения причинителя вреда, под которой понимается нарушение чужого субъективного права без должного на то правомочия. Нарушение может осуществляться путем как действия, так и бездействия. И действие, и бездействие в конечном итоге должны причинять вред потерпевшему лицу. Если вред не наступает, то с точки зрения деликгной ответственности такое действие будет юридически безразличным.

Обязательным условием ответственности при наличии как полного, так и усеченного состава правонарушения является юридически значимая причинная связь между поведением причинителя (в форме действия или бездействия) и наступившим вредом. Причинная связь может считаться юридически значимой, если поведение причинителя способствовало наступлению вредоносного результата или обусловило возможность его наступления, иначе юридически значимая причинная связь между поведением причинителя и вредом будет отсутствовать.

Субъективную сторону состава правонарушения образует вина. В вине проявляется пренебрежение причинителя вреда к интересам общества, граждан и юридических лиц. В равной мере такое понятие вины, как правило, применимо ко всем субъектам гражданского права. Обычно под виной понимают психическое отношение лица к содеянному и к его последствиям-но это не применимо, например, к юридическим лицам. Основные позиции законодателя в гражданском праве относительно вины закреплены в ст. 401 и 1083 ПС РФ, которые, однако, не дают точного определения данной категории. Анализ указанных норм позволяет сделать вывод о том, что в случае неисполнения обязательств под виной в гражданском праве следует понимать: «Отсутствие должной степени заботливости и осмотрительности, которые требовались по характеру обязательства и условиям гражданского оборота».

Следующим условием гражданско-правовой ответственности является вред, под которым понимается всякое умаление блага, принадлежащего определенному лицу. Вред обычно причиняется каким-либо правонарушением, поэтому его можно отнести к разновидности вреда юридического, регулируемого нормами конкретной отрасли права. Вред имущественного характера возникает в основном при посягательстве на имущественные права граждан. В имущественный вред принято включать реальный ущерб и неполученные доходы (упущенную выгоду).

Анализируя действующее гражданское законодательство России, мы видим, что в первом случае (в договорных отношениях) используется термин «убытки», а во втором случае (в рамках внедоговорных обязательств) -термин «вред». Соотношение понятий ущерба и убытков (как реального ущерба, так и неполученных доходов - упущенной выгоды), можно установить в п. 2 ст. 15 первой части Гражданского кодекса РФ. Законодатель не определяет убытки как денежную форму выражения ущерба либо иных имущественных последствий. Он говорит о возмещении убытков, т.е. не считает необходимым понимать убытки только в денежном эквиваленте.

Принимая во внимание вышеизложенное, необходимо согласиться с мнением С.С. Алексеева, который отметил, что неоднозначное и неправильное понимание названий влечет за собой неправильное отношение в правоприменительной практике, что недопустимо^1.

На наш взгляд, выход из сложившейся ситуации может заключаться в единообразной трактовке термина «ущерб», который нужно определить как правовую категорию в рамках гражданского законодательства и использовать в соответствии с принципами и нормами данной отрасли права. В соответствии с этим представляется необходимым внести дополнение в гражданское законодательство РФ путем включения в ст. 15 ГК РФ определения понятия «ущерб», под которым следует понимать вред имущественного характера, стоимостной формой которого являются убытки.

Третий параграф посвящен рассмотрению способов гражданско-правовой защиты имущественных прав потерпевшего от преступления.

Защита субъективных гражданских прав и интересов осуществляется в определенном порядке, путем применения различного рода форм, способови средств этой защиты.

Под формой защиты понимается комплекс внутренне согласованных мероприятий по защите субъективных прав и охраняемых законом

1 Алексеев С.С. О составе гражданского правонарушения // Правоведение. 1958. № 1.С. 47.

интересов'. В данном случае в литературе выделяют две основные формы защиты - юрисдикционную и неюрисдикционную.

Существуют способы защиты субъективных гражданских прав, которые не обеспечиваются государственным принуждением, возмещение производится в силу понимания необходимости выполнения соответствующих требований закона со стороны лица, которым было совершено преступление. Здесь важная роль отводится правосознанию граждан. Данный способ наиболее приемлем в связи с тем, что он является более экономичным и в большей степени, с точки зрения быстроты и полноты, реализует конституционные права граждан на защиту своих имущественных интересов.

Существует и другая группа способов, относящихся к общему порядку защиты нарушенных прав граждан от преступного посягательства. Эта группа обеспечивается государственным принуждением. Одним из средств защиты данной группы является заявление потерпевшим при совершении преступления гражданского иска в уголовном деле в соответствии со ст. 44 УПК РФ.

Неюрисдикционная форма защиты прав граждан от противоправных посягательств в ныне действующем гражданском законодательстве объединена в понятие самозащиты гражданских прав, которое закреплено в ст. 12 ГК РФ. Основанием для реализации самозащиты гражданских прав является совершение как преступления, так и административного или гражданского правонарушения. Способы самозащиты не должны быть «порочными», с точки зрения действующего законодательства они должны быть соразмерны действию, нарушающему норму права. Явная несоразмерность способов самозащиты, повлекшая причинение значительного вреда, может быть отнесена к самоуправству.

В этой связи следует отметить, что основополагающим способом восстановления нарушенных преступлением прав и свобод граждан является гражданский иск в уголовном деле, а формой защиты — самозащита права, которые способствуют более полной реализации прав граждан на своевременную защиту путем: в первом случае - обращения к правосудию с просьбой о восстановлении своего имущественного положения, существовавшего до противоправного посягательства; во втором -осуществления самостоятельных действий, направленных на защиту своих прав и интересов. Что касается взаимосвязи норм различных отраслей права Российской Федерации, и главным образом гражданского и уголовно-процессуального, то необходимо отметить, что они не просто взаимосвязаны, эти нормы зачастую корреспондируют друг другу, что выражается в самом

1 Бутнев В.В. К понятию механизма зашиты субъективных прав //

Субъективное право: Проблемы осуществления и защиты. - Владивосток, 1989. СЮ.

процессе правового регулирования реализации прав граждан на судебную защиту и восстановления своего имущественного положения.

Во второй главе - «Защита имущественных прав потерпевшего от преступления как комплексный правовой институт», - состоящей из трех параграфов, рассматриваются вопросы, связанные с непосредственным возмещением имущественного ущерба, причиненного преступлением, и ролью ОВД в обеспечении его возмещения. Определяются проблемы, связанные с защитой имущественных прав потерпевших от преступления.

Первый параграф посвящен возмещению имущественного ущерба лицу, потерпевшему от преступления, и роли ОВД в обеспечении его возмещения.

Действия, которые не соответствуют правовым нормам, нормам морали и нравственности, сложившимся в обществе, и, более того, вступившие с ними в противоречие, которые определяются государством как преступные и влекущие опасные негативные изменения в общественных отношениях, своим характером и противоправной природой зачастую наносят непоправимый ущерб как личным неимущественным, так и имущественным правам граждан и юридических лиц.

Имущественный ущерб состоит в лишении пострадавшего различного рода материальных благ, имущества и прав, связанных с ним. Материальные последствия совершенного преступления носят прежде всего имущественный характер, то есть выражаются в определенном эквиваленте. Возникновение имущественного ущерб, как составляющего вредного преступного поведения, происходит не только в сфере посягательства на имущественные отношения граждан, но также и при причинении вреда самой личности гражданина, так как физический вред, в свою очередь, зачастую связан с причинением имущественного ущерба.

В понятие материального вреда включается причиненный преступлением физическим и юридическим лицам непосредственный вред в его натуральном и денежном выражении, а также выраженные в деньгах расходы, направленные на лечение и восстановление здоровья потерпевшего, а в случае его смерти - на погребение и выплаты по поддержанию материального благополучия и воспитание нетрудоспособных членов семьи потерпевшего и его несовершеннолетних детей.

Кроме понятия материального вреда, который включает в себя имущественный ущерб и физический вред, существует понятие организационного вред.

Организационный вреда сам по себе не причиняет ни каких физических страданий, но в силу своих специфических особенностей может вызвать имущественные потери. Эта особенность выражается в нарушении организационного элемента в деятельности субъектов гражданских правоотношений. В связи с этим под организационным вредом, по мнению автора, следует понимать вред, причиненный нормальному

функционированию организации (юридическому лицу), нарушающий сложившиеся и существующие управленческие связи, что может привести к значительным имущественным потерям.

В обязательствах по возмещению вреда определенную сложность представляет определение размера причиненного ущерба. Немаловажным является также то, что в законодательном порядке не решается вопрос о правовой судьбе денег, вырученных виновным от продажи похищенного имущества. Существует мнение, что эту сумму целесообразно было бы направить на погашение ущерба, причиненного преступлением. Мы согласны с позицией авторов, которые считают, что обоснованность и справедливость такого решения не вызывает сомнения, однако нельзя допустить как «сверхкомпенсацию», так и оставление вырученных сумм у преступника -последнее считается неосновательным приобретением^1.

В этой связи хотелось бы акцентировать внимание на определенные трудности, одной из которых является то, что процесс обеспечения возмещения имущественного ущерба в практическом своем применении достаточно затруднен. Это вызвано прежде всего отсутствием четко выработанной процедуры, отражающей весь спектр действий, который позволил бы в полной мере реализовать конституционные права граждан на защиту своих имущественных прав

Обеспечение возмещения имущественного ущерба, причиненного преступлением, является одной из важнейших задач правоохранительных органов. Все это способствует не только защите прав государства, граждан и юридических лиц, но в первую очередь выступает важным и эффективным средством для предупреждения преступлений.

Таким образом, только способом обобщения существующего опыта в области гражданско-правовой защиты имущественных прав потерпевшего от преступления и внедрением его в практику, налаживая всесторонние связи как с органами власти на местах, так и главным образом с населением, ОВД смогут достичь максимально эффективного результата в реализации гражданско-правовой защиты имущественных прав потерпевшего от преступления.

Во втором параграфе акцентируется внимание на иске как основном способе обеспечения имущественных прав потерпевшего от преступления.

Среди предусмотренных законом способов защиты имущественных прав потерпевшего от преступления большое значение имеет именно заявление гражданского иска в уголовном деле.

Вредные имущественные последствия преступления - это результат преступного деяния, который имеет в своей основе как гражданско-правовую, так и уголовно-правовую сторону. При его совершении возникают две

1 Дерюга Н.Н., Макаров О.В. Внедоговорные обязательства в деятельности органов внутренних дел. - Хабаровск, 1996. С.45-46.

разновидности охранительных правоотношений - гражданские и уголовные. В соответствии с законом вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также юридическому лицу, подлежит возмещению в полном объеме лицом, его причинившим (ст. 1064 ПС РФ).

В случае совершения преступления и причинения им имущественного ущерба возникшие при этом правовые отношения подлежат урегулированию на основании как норм уголовного права РФ, так и норм гражданского права, регулирующих имущественную ответственность из причинения вреда. Именно реализация последних дает возможность установить отрицательные имущественные последствия преступления и восстановить имущественную сферу потерпевших лиц путем полного возмещения причиненного имущественного ущерба. Наличие единого юридического факта, лежащего в основе привлечения лица к гражданско-правовой и уголовной ответственности, создает возможность для рассмотрения гражданского иска в уголовном деле. Необходимо отметить, что уголовно-правовая ответственность и иск потерпевшего имеют единое основание, которое влечет соответствующие юридические последствия, по поводу защиты прав и возмещения имущественного ущерба.

Гражданско-правовая защита имущественных прав потерпевшего от преступления выступает одной из важных юридических гарантий обеспечения субъективных прав личности. В целом такую защиту можно представить как комплексный правовой институт. Не возникает сомнения в том, что гражданский иск является основным способом защиты субъективных прав и в то же время единым правовым понятием как для гражданского, так и для уголовного процесса. Сущность иска в том и другом процессе в принципе едина.

Мы полагаем, что существует необходимость в рамках основных положений как гражданского права (в частности, гл. 59 ГК РФ «Обязательства вследствие причинения вреда»), так и других отраслей права РФ, в том числе и процессуальных, использовать понятие «потерпевший» в более широком его значении, то есть с учетом того смысла, который вкладывается в понятие «жертва». Это позволит гораздо шире охватить весь комплекс проблем, связанных с восстановлением имущественной сферы лиц, пострадавших от преступления, более точно определить круг указанных лиц, что в целом будет способствовать реализации конституционных прав граждан на неприкосновенность их личной и имущественной сфер.

В третьем параграфе исследуются проблемы защиты имущественных прав потерпевшего от преступления.

Основной сферой деятельности, наиболее подверженной преступному воздействию, в результате которого гражданам причиняется имущественный ущерб, являются отношения собственности (75,6%). Преступник, похитивший имущество, нарушает общественные отношения по владению, пользованию и распоряжению имуществом собственником. В этой связи

первостепенной задачей гражданского, гражданско-процессуального уголовного, уголовно-процессуального и других отраслей права является именно восстановление этих нарушенных отношений.

Потерпевшие заинтересованы прежде всего в возвращении похищенного или в возмещении его стоимости. Они редко заинтересованы в суровом наказании преступника, скорее, в неотвратимости этого наказания, о чем свидетельствуют данные, полученные в результате проведенного анкетирования работников органов дознания и предварительного следствия. Лица, совершившие преступления (и их родственники), более решительно идут на возмещение причиненного ими ущерба, если существует реальная угроза назначения им сурового наказания, или, наоборот, не доводят до возбуждения уголовного дела в силу имеющейся возможности загладить свою вину перед потерпевшим путем денежной компенсации причиненного им ущерба.

По 18,2% изученных уголовных дел, направленных в суд, имущественный ущерб, причиненный преступлениями, вообще не был возмещен, и более того - органами дознания и предварительного следствия не было создано для этого соответствующих предпосылок. Возмещение вреда было обеспечено менее чем по 24,2 % изученных уголовных дел.

Полному и быстрому возмещению имущественного ущерба, причиненного преступлением, препятствует несвоевременное принятие мер к его обеспечению. В ходе изучения уголовных дел было установлено, что непосредственно после принятия от потерпевшего искового заявления о возмещении ему причиненного преступлением имущественного ущерба меры по его обеспечению органами дознания и предварительного следствия были предприняты в двух из каждых десяти изученных уголовных делах. Большинство следователей предпочитают принимать меры к обеспечению возмещения ущерба, причиненного преступлением, только после установления всех обстоятельств преступления и суммы причиненного им ущерба.

Мы полагаем, что статус потерпевшего должен быть кардинальным образом изменен. Потерпевший должен быть наделен такими полномочиями, которые позволили бы ему в полной мере реализовать конституционное право на судебную защиту, сформировать свою позицию по отношению к подозреваемому (обвиняемому), донести до органов расследования и суда свое мнение о квалификации и объеме обвинения, о законности и обоснованности избранной меры пресечения. Это, в свою очередь, позволит правосудию в условиях состязательности стать более демократичным и справедливым.

Существует необходимость предоставления потерпевшему права воспользоваться услугами адвоката без оплаты, необходимо обязать следственные и судебные органы уведомлять потерпевшего об основных процессуальных решениях (предъявление обвинения, изменение меры

пресечения и ее отмена, наложение ареста на имущество и т.д.). При решении вопроса о возмещении ущерба, причиненного вследствие физического и (или) психологического принуждения, юридическая техника правоприменения должна быть основана на взаимосвязи норм различных отраслей права РФ.

В ПС РФ нет прямых указаний, предусматривающих гражданско-правовую ответственность при превышении необходимых мер для задержания лица, совершившего преступление. Поскольку вред при задержании преступника (либо предполагаемого преступника) причиняется, как правило, представителями правоохранительных органов, такой вред должен возмещаться по правилам ст. 1064-1070 ГК РФ, хотя об этом прямо и не указано в данных правовых нормах. В этом случае необходимо учесть, что не всякое причинение вреда, в том числе и при неправомерном задержании, охватывается рамками ст. 1069 и 1070 ГК РФ (например, задержание в качестве подозреваемого в порядке ст. 91 УПК РФ или задержание гражданина в административном порядке и др.), всеэти меры задержания «не включены в перечень п. 1 ст. 1069 ГК РФ»^1. Фактически это означает отсутствие гражданско-правовой ответственности за незаконное причинение вреда в силу ст. 1069 -1070 ГК РФ.

Мы же, в свою очередь, полагаем, что вред, причиненный лицу в результате его незаконного задержания, должен быть во всех случаях ему возмещен, несмотря на неточность формулировок ст. 1069 и 1079 ГК РФ. В данном случае необходимо применять еще и общие основания ответственности за причинение вреда: «Вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред» (п. 1 ст. 1064 ГК РФ). В этом случае целесообразным будет применение и общих норм обязательственного права. Например, неправомерное причинение вреда при задержании - деликтное, а значит, и внедоговорное обязательство. А всякие обязательства, договорные и внедоговорные, в силу ст. 309 ГК РФ должны исполняться должным образом. В этом случае можно применить и нормы ГК РФ о недопустимости кого-либо злоупотреблять данным ему правом и об обязанности каждого осуществлять свои действия добросовестно и разумно (ст. 10 ГК РФ).

Что касается причинения вреда при необоснованном риске (п. 3 ст.41 УК РФ) либо при исполнении заведомо незаконного приказа или распоряжения (п. 2 ст. 42 УК РФ), то его возмещение должно производиться, как и при причинении вреда, при незаконном задержании гражданина. Во всех этих случаях, вред должен возмещаться за счет казны, в соответствии с правилами ст. 1069,1071 ГКРФ.

1 Постатейный комментарий к ч. 2 ГК РФ / Под ред. К.Б. Ярошенко. - М., 1997. С.665.

Необходимость установления границ защиты субъективных гражданских прав обусловлена задачами гражданско-правовой охраны нарушенных или оспариваемых прав. Гарантированность субъективных гражданских прав в обществе нельзя понимать односторонне, только как обеспечение прав управомоченной стороны гражданского правоотношения. Осуществление всякого субъективного права, а тем более путем применения к обязанной стороне мер государственно-принудительного характера, всегда затрагивает интересы не только самого управомоченного лица, но и интересы государства и общества в целом, интересы обязанной стороны, а в ряде случаев также и интересы третьих лиц.

В заключении подводятся итоги проведенного исследования, излагаются основные его результаты, формулируются выводы по исследованию в целом. Автор предлагает свое видение оснований и условий применения имущественной ответственности виновных лиц при совершении ими преступления, акцентирует внимание на принципе полного возмещения вреда, как основополагающем при защите имущественных прав потерпевшего от преступления, дает авторское определение понятия «вина» в гражданском праве. Автор обращает внимание на то, что кроме наличия материального вреда, включающего в себя имущественный ущерб и физический вред, существует организационный вред. Диссертантом предлагается категорию «ущерб» определить как правовую категорию, в рамках гражданского законодательства РФ и использовать ее в точном соответствии с принципами и нормами данной отрасли права. Обосновывается необходимость внесения соответствующих изменений и дополнений в нормы ПС РФ и других нормативных правовых актов, что будет способствовать более эффективной реализации гражданско-правовой защиты имущественных прав потерпевшего от преступления. Эти положения тесно связаны с аргументами основных положений, выносимых на защиту, и одновременно выходят за рамки настоящей работы, ориентируя на дальнейшее изучение данной проблемы в науке гражданского права и в других отраслевых юридических науках, а также на принятие необходимых мер в законодательной и правоприменительной практике.

Основные положения диссертационного исследования

опубликованы в шести научных статьях, общим объемом 1,75 пл.:

1. Михайликов В.Л. Роль органов внутренних дел в установлении и
возмещении имущественного вреда, причиненного преступлением //
Современные проблемы борьбы с преступностью: Сб. мат. Всероссийской
научно-практической конференции. - Воронеж: Воронежский институт МВД
России, 2002. - 0,2 п.л.

2. Михайликов В.Л. Роль принципа полного возмещения вреда в
деликтных обязательствах и его значение при защите прав потерпевшего от

преступления // Актуальные проблемы юриспруденции: Сб. науч. трудов. -Владимир: Владимирский государственный педагогический университет, 2002.-0,2 п.л.

3. Михайликов В.Л. Институт возмещения имущественного вреда
потерпевшему от преступления и роль конституционных норм в его
обеспечении // Российский конституционализм и современные тенденции
развития правовой системы: Сб. мат. Международной научно-практической
конференции связанной с 10 - летаем принятия Конституции РФ 1993 года. -
Белгород: Белгородский государственный университет, 2003. - 0,24 п.л.

4. Михайликов В.Л., Мазур С.Ф. Спорные вопросы понятия вреда как
элемента гражданского правонарушения. Соотношение категорий «вред» и
«ущерб» // «Черные дыры» в Российском законодательстве: Юридический
журнал. - М., 2003. - 0,4 п.л. (авторство не разделено).

5. Михайликов В.Л., Мазур С.Ф. Категория «вред» и «ущерб» при
квалификации отдельных видов экономических преступлений // Кратко о
«Черных дырах» в Российском законодательстве: Юридический журнал.- М.,
2003. - 0,01 п.л. (авторство не разделено).

6. Михайликов В.Л. Проблемы защиты имущественных прав
потерпевшего от преступления // Право: теория и практика. - М., 2004. - 0,7
п.л. '